"
"— Когда у твоей женушки начнется то головная боль, то пмс, то ноги небритые, а на голове чалма, то с уроками допоздна возится… То насчет быта ноет… Хоть в петлю лезь! А секс? Дает так, будто я у нее в долг беру! Осточертело… Жена — худшее, что могло со мной случится. Я тебе больше скажу, мужчины в браке портятся. Закрой его обязательствами, и человека не станет, сгниет.
— Старая-старая песня…
— Когда надоест в одну и ту же дырку нырять по расписанию, ты меня поймешь, Авдеев. Посмотри на мою, как танцует…
Саврасов махнул рукой на девушку.
Она начала танцевать призывно, заметив, что он на нее смотрит.
— Смотри, как старается. Какая довольная… А ведь я всего лишь взял ее на чужой корпоратив. Любой мелочи благодарна, слушает, поддерживает. Голова у нее никогда не болит, к экспериментам открыта, понимаешь? — затянулся сигаретой. — И самое главное, теперь меня на все хватает. И на работу, и на отдых, и на семью… Даже жену… — хмыкнул. — Натягивать стал с куда большим удовольствием.
Пусть редко, но метко. Так что зря, Авдеев, ты кривишься так, будто содержанка — это плохо. Это, друг мой, выход из тупика.
***
И не поспоришь, перемены были на лицо.
К тому же все чаще и чаще мне в голову приходили те же самые мысли: сходство с ситуаций Саврасова. Наш секс с Аней стал унылым обязательством по осеменению. Вцепилась в идею с детишками, будто это панацея.
Постоянно ссоры-споры-претензии…
Никакой поддержки!
Еще и это… как с языка сорвалось…
Накипело!
Просто период сложный, на-ки-пе-ло!
***
— Так что там у тебя?
Денис хмыкает, выражая свое мнение.
— Не у меня, Тем. У тебя. Слышишь? У тебя проблемы. Анька мне только что звонила…
— Вы прямо спелись в этот визит! — добавляю с неожиданной злостью.
Ревную, что ли?
— Брось, просто поболтал с ней о том, о сем, пока ты беседовал... о работе, — как-то странно выделяет последнее слово.
— Ты что-то хочешь этим сказать?
Да, о работе. В основном, о работе. Ксения — во всех отношениях исполнительная и… приятная девушка оказалась.
— Ничего. Абсолютно ничего! — брат снова по-дурацки хмыкает.
— Так зачем позвонил?
— Аня спрашивала насчет бывшей. Вот что. Насчет твоей бывшей и ребенка.
— И что ты ей сказал? — мрачнею.
— А что я мог ей сказать? Это же ты… накуролесил… Тебе и объясняться. Успокоил, чтобы не накручивала себя, сказал, мол, ты обязательно объяснишь ей.
— Вот какого черта ты так ей сказал? Это ее не касается, и точка.
