Девочка испуганно прижалась к маме, Катя взглянула на лицо женщины и обомлела, один сплошной синяк, который явно был от чьих-то кулаков. Она всмотрелась в лицо девушки и воскликнула:
— Тася?!
Та испуганно вздрогнула и прижала к себе дочь. Катя познакомилась с Тасей в клубе Веретенникова, когда они встречались, Тася там танцевала. У неё было прекрасное тело, достойное богини красоты, чувственные губы и красивое кукольное личико, от которого мужчины сходили с ума, засовывая ей в трусики всю зарплату. Тася умудрялась не опускаться до уровня проститутки, только танцевала.
Ей очень нужны были деньги на всю её большую семью с пятью братьями и сестрами, которые росли без отца.
Они потеряли с Тасей связь, когда Катя рассталась с Федей.
Катерина подсела к искалеченной девушке и за пятнадцать минут выведала, что с ней стало. Банально — мужчина-поклонник-альфач взял девушку измором, задаривал подарками и вниманием, обрюхатил и взял замуж. Потом ещё банальнее — жена родила и впала в зависимость от мужа, тот ушёл в отрыв и потерял бизнес, Тася пинком была отправлена обратно на шест, имея полугодовалую дочь на руках.
Дальше больше — проституция, по мнению её мужа, была гораздо выгоднее, чем танцы и верная жена, он подкладывал её под своих друзей и получал доход. Тася попыталась вырваться, за что и была избита.
В коридоре травмпункта, Катерина взяла жизнь двух никому ненужных девочек в свои руки. Тася сняла побои, написала заявление на мужа, один из братьев Кати, юрист, взялся за развод, мать и дочь были отправлены к родителям Кати, чтобы спрятаться и успокоиться.
Так в семье Громовых появилась любимица Пуговка, первая девочка со времен рождения Катерины, а у мамы Катерины подружка. Катя вытащила Тасю из брака, из проституции, но так и не смогла вытащить из её головы воспоминания о насилии.
Красавица, что сводила с ума своими танцами и телом мужчин, не имела интимных отношений с ними после того, как ей вправили нос и зашили губу. Катя пыталась ей помочь, водила её к психотерапевтам, но Тася просто закрылась, сосредоточившись на воспитании дочери и поставив на себе крест.
Катя вспомнила и ещё кое-что, своего Тёму, который прибежал в травмпункт с квадратными глазами и упал возле неё на колени.
— Пятачок, ну как же ты так?! Опять?! — причитал он, вглядываясь в её заплывшее лицо. — Ну почему ты у меня такая?! Хорошо, что шею не сломала!
— Я пыталась, смогла только нос, — прогнусила Катя.
