– Дело в том, что я не могу оставить тебя. Этого просто не произойдет. Даже час рядом с тобой, делает реальность более ясной. Я буквально… не смогу уйти, только если ты не заставишь.
– Этому не бывать.
– Да…?
Элена обхватила его лицо ладонями, и в то же мгновение он замер. Такое случалось каждый раз, когда она прикасалась к нему. Будто он мог вечность ждать ее приказаний… но, с другой стороны, таковы были связанные мужчины, не так ли? Да, они были физически сильнее и больше своих женщин, но именно шеллан правили балом.
– Похоже, что я проведу свое будущее с тобой, – сказал она у его губ.
Рив задрожал, словно отпускал последние сомнения.
– Я не заслужил тебя.
– Нет, заслужил.
– Я позабочусь о тебе.
– Я знаю.
– И, как я сказал, я не вернусь к тому, чем занимался раньше.
– Хорошо.
Он замер, будто хотел убедить ее еще больше и просто искал нужные слова.
– Перестань болтать, и поцелуй меня снова. Мое сердце уже все решило, как и разум, и не нужно говорить ничего более. Я знаю, кто ты. Ты мой хеллрен.
Когда их губы встретились, Элена понимала, что им придется решить много проблем. Если они продолжат жить среди вампиров, то должны будут держать в тайне его сущность симпата. И она не знала, как он собирается поступить с колонией на севере… у нее возникло предчувствие, что то почитание означало, что Рив приобрел роль некоего лидера в их кругах.
Но они встретят эти проблемы, а также любые другие, вместе.
И только это имело значение.
В конце концов, он отстранился.
– Я собираюсь принять душ, а потом проведать Бэллу, окей?
– Хорошо.
Я рада. – Он лишь коротко обнялся с сестрой, прежде чем отправиться в кровать. – Дай знать, если я могу что-нибудь сделать.
– Дам.
***
Спустя полчаса Ривендж вышел из спальни, одетый в свободные штаны и плотный свитер, предоставленный кем-то из Братьев. Не зная, куда идти, он сел на хвост доджену, который пылесосил в коридоре, и спросил у него, в каком направлении комната Зи и Бэллы.
Она была недалеко. Через пару дверей.
Рив прошел до конца коридора со статуями Греко-Римского периода и постучал в указанную комнату.
Когда не раздалось ответа, он обратился к соседней двери, за которой услышал тихий плач Наллы.
– Войдите, – донесся голос Бэллы.
Рив медленно открыл дверь в детскую, неуверенный в желанности своего визита. В противоположном конце комнаты, разрисованной кроликами, Бэлла сидела в кресле-качалке, ногой отталкиваясь от ковра. Налла едва ли была счастлива, выражая нервное недовольство на весь мир.
