Остаться без работы, в тот же день найти новую, а спустя еще два — выйти замуж? Да не за кого-то, а за лорда Стейна? Что ж, судьба действительно умеет удивлять. И все бы ничего, но, кажется, мой муж — самый властный и непреклонный мужчина во всем Бреголе, да и наш брак — всего лишь брак по договору. К тому же и тайн у моего супруга немало, одна его болезнь чего стоит!Но я обязательно со всем разберусь — и с тайнами, и с проснувшейся запретной магией, и с судьбой....
Да и девчушка молодая, необученная…»
— О чем вы? Я могу как-то помочь?
— Что ты, деточка, глупости какие, не слушай причитания старухи, привыкла я сама с собой разговаривать, — речной галькой проскрипела тетушка. — Твое главное дело — лорда Рольфа нашего на ноги поставить. А остальное — это уж как судьба распорядится.
Она тихонько кашлянула и добавила:
— Ладно, пойду, мне еще оболтуса своего проверить нужно. Взял моду, от работы отлынивать. Вроде, и жалко его, малыш совсем и силенок ему маловато досталось, но и попускать нельзя, не то так и привыкнет лениться.
Моего лица коснулся легкий ветерок, занавеска на окне едва заметно колыхнулась, и тетушка Амброуз испарилась, а я задумалась. Выходит, Олли — совсем юный духовик? Тогда понятно, почему он так себя ведет. Похоже, пытается выглядеть старше и сильнее, а сам боится, что не справится. Потому и бубнит все время, как старик. А вот история с Рендоллом оставила много вопросов. Да и оговорки тетушки Амброуз.
Я прислушалась к родовой магии и огляделась вокруг. Замок жил своей собственной жизнью, и она ощущалась в легком поскрипывании половиц и еле слышных вздохах, похожих на дыхание спящего человека. В солнечном свете, падающем из окон, отчетливо виднелись линии невидимого для обычных людей каркаса. Синие, желтые, серебристые, они были повсюду, скрепляя стены и тихо потрескивая в местах пересечения. Странно. Тетушка Амброуз сказала, что в Рендолле нет магии.
Родовая магия толкнулась в солнечное сплетение, как раз туда, где висел невидимый кулон, и внутри вдруг тонко зазвенела незнакомая мелодия. Нежная, похожая на выводимую пастушьей свирелью старинную балладу. А потом в это переплетение звуков влился еще один — еле слышный, почти неуловимый, но удивительно притягательный. Он словно звал меня куда-то, и, повинуясь этому зову, я поднялась и пошла к выходу.
Коридоры второго этажа, лестница, холл, еще один коридор, бесконечные переходы, ведущие куда-то вниз — звук увлекал меня все дальше, вплетался в душу, и я шла, очарованная мелодией, что все явственнее звучала внутри.
Коридор стал уже, стены сдвинулись, нависли тяжелыми каменными боками, но звук не умолкал. Он все вел и вел меня вперед. Под ногами зашуршали мелкие обломки. Трещины в каменной кладке выглядели так, словно замок выдержал долгую осаду.
