Шрам поддерживал скорость в пределах допустимых правил — 160 км/ч, но сегодня чувствовал себя почти как профессиональный гонщик. Черный «джип-чероки» с тонированными стеклами мчался быстро от Финского залива к Васильевскому острову. Это была не просто поездка — это задуманное путешествие, спрятавшееся под видом простого волеизъявления скорости....
Мулла вдруг посерьезнел и почти вплотную подошел к Беспалому:
– А этот, последний, кого ты так внимательно рассматривал, разве тебе он не показался знакомым? – Беспалый устремил тяжелый взгляд на старика:
– Это?… Он?… Ты-то в этом уверен? – Мулла помолчал и глухо ответил:"
"– Он, Александр Тимофеевич. Кому же еще быть, как не ему. Твой снайпер убил Варяга, – напирая на слова, тихо, как отрезал старый вор.
Беспалый почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Опытный старик все заметил, все знает. Оба помолчали.
– Ну и что теперь? – не выдержал начальник колонии.
– А что теперь? Трупы сожжем и похороним.
– Прямо сейчас? – Мулла кивнул.
– Сжигать-то зачем? – Мулла усмехнулся.
– Береженого Бог бережет, Александр Тимофеевич. На пожар всегда легче сослаться, сам знаешь.
Беспалый про себя только подивился дьявольской хитрости старого зека, который, по-видимому, тоже имел свой глубокий интерес в смерти смотрящего по России. Коварный старик. Если этот обезображенный труп и вправду Варяг, то этим сразу разрубается гордиев узел всех внутренних проблем в колонии и, главное, кладется конец почти полугодовой схватке с упрямым вором, из которой победителем вышел все-таки он, Александр Тимофеевич.
Стоящий рядом с ним Мулла думал о своем, и его губы кривились в загадочной гримасе – то ли лукавой улыбке, то ли скорбном оскале.
Беспалый на всякий случай заметил:
– Но ведь так и доказать, что это труп того, кого ищешь, тоже непросто. – Мулла покачал головой:
– Свидетели есть. Их слов достаточно – тем, кому надо знать.
Мулла говорил неторопливо, но горячо, даже зло.
Он весело посмотрел на Муллу:
– Ну а что же ты думаешь делать дальше со мной? Надеюсь, наш разговор окончен и ты меня отпустишь?
Мулла отрицательно покачал головой, – он явно сожалел, что вынужден отказать начальнику колонии.
