Мысли о встрече с бабушкой Хардина никогда не приходили мне в голову. Я полагала, что его бабушки умерли, как у меня. Он никогда не упоминал о них, но это неудивительно. По крайней мере, мне он не рассказывал.
– Очень приятно с вами познакомиться, – говорю я ей.
Хочу пожать ей руку, но у Гамми – другие планы: она тянет меня в объятия и целует в щеку.
– Мне так приятно! Ты такая красивая! – Она говорит с акцентом еще более сильным, чем у Хардина. – Меня зовут Адель, но ты зови меня Гамми.
– Спасибо! – Я краснею.
Гамми хлопает в ладоши от радости.
– Просто не верится, что ты здесь! Ты видел своего отца? Он знает, что ты здесь? – спрашивает она, глядя на Хардина.
Хардин стыдливо прячет руки в карманы.
– Да, он знает. Я приезжал сюда в последнее время.
– Ну, рада это слышать. Я не знала, – говорит она, и я вижу, что она готова снова заплакать.
– Итак, друзья, если все рассядутся, церемония начнется в ближайшее время, – говорит человек с микрофоном, поднявшийся на трибуну.
Гамми тянет Хардина за руку, прежде чем он успевает запротестовать.
– Садись с семьей, вы не должны сидеть позади."
"Он смотрит на меня, и я вижу в его глазах «помоги мне». Но я лишь улыбаюсь и иду за ними. Мы занимаем место рядом с кем-то, похожим на Карен, видимо, это ее сестра. Хардин берет меня за руку, и его бабушка отводит взгляд и улыбается нашей любви, прежде чем взять его за другую руку. Он замирает, но не убирает руку. Кен занимает свое место, и когда он видит сына в первом ряду, на его лице – потрясающее выражение: трогательное и душераздирающее одновременно.
Хардин даже улыбается ему, и Кен с радостью улыбается ему в ответ. Лэндон стоит рядом с Кеном, но Хардин, кажется, об этом и не думает; он бы никогда на подобное не согласился. Входит Карен и направляется к алтарю; по шатру прокатывается вздох. Она такая красавица! Она смотрит на жениха так, что я склоняюсь к плечу Хардина. Она сияет от счастья, от улыбки в шатре становится светлее. Платье задевает пол, и щеки горят, добавляя ей очарования.
Церемония очень красивая. Я сижу с мокрыми глазами; даже уверенный голос Кена дрожит, когда он дает обеты невесте. Хардин смотрит на меня, улыбаясь, поднимает руку и вытирает мне щеки. Карен и Кен совершают свой первый поцелуй как муж и жена под возгласы и аплодисменты толпы.
– Размазня, – дразнит Хардин, и я кладу ему голову на плечо.
Толпа выходит. Немного выждав, мы сопровождаем бабушку Хардина в другую палатку. Как я и думала, там еще красивее.
