Во время развода она приняла сторону отца и защищала его пьянство, обвиняя во всем мать Хардина. Этого хватило, чтобы он не хотел с ней больше разговаривать. Ему, кажется, приятно выговориться, и я молчу, только кивая и время от времени поддакивая. Хардин шутит по поводу того, как его раздражает плаксивость песен, и я смеюсь.
– Не хочешь вернуться наверх? – шутит он, опуская руку мне на спину.
– Может быть.
– Надо чаще поить тебя шампанским. – Я перемещаю его руку обратно мне на талию, и он обижается, отчего я смеюсь еще больше.
– На самом деле я неплохо провел время, – признается он.
– Я тоже. Спасибо, что пришел со мной.
– Я не хотел бы быть где-то в другом месте.
Я понимаю, что он хотел бы находиться не столько на свадьбе, сколько со мной рядом. Эта мысль меня очень греет.
– Могу я вас пригласить? – спрашивает Кен, когда начинается другая песня.
Хардин хмурится, смотрит на меня, потом снова на отца.
– Да, только на одну песню, – ворчит он.
Кен смеется и повторяет за сыном.
– Одну песню.
Хардин отпускает меня, и рука Кена ложится мне на талию. Я подавляю сложный комок нахлынувших чувств и обнимаю его. Во время танца он непринужденно беседует, и неприязнь притупляется. Мы смеемся над явно нетрезвой парочкой, качающейся взад-вперед рядом с нами.
– Посмотри-ка, – говорит Кен, и в голосе его слышна заинтересованность.
Я поворачиваюсь туда, куда он показывает, – и слышу собственный вздох: Хардин неловко покачивается вместе с Карен. Она смеется, когда он наступает на ее белые туфли, а он смущенно улыбается.
Сегодня он лучше, чем я даже мечтала.
Когда песня замолкает, Хардин быстро подходит ко мне, а Карен следует за ним. Мы сообщаем счастливым молодоженам, что собираемся ехать, обмениваемся объятиями, в случае Хардина уже менее неловкими, чем раньше. Кена кто-то зовет, и он кивает. Они с Карен еще раз прощаются с нами, благодарят за то, что мы пришли, и исчезают в толпе.
– Ой, ноги просто отваливаются! – Я впервые в жизни так долго ходила на каблуках, и мне нужна неделя, чтобы восстановиться.
– Хочешь, я тебя понесу? – насмешливо спрашивает Хардин детским голосом.
– Нет, – хихикаю я.
Когда мы выходим из шатра, то видим Тревора, прогуливающегося с мистером Вэнсом и Кимберли. Кимберли улыбается мне и, оглядев Хардина с головы до ног, подмигивает. Я стараюсь не рассмеяться, притворяясь, что кашляю.
– Вы разрешите мне потанцевать с вашей дамой? – дразнит Вэнс Хардина.
– Ни в коем случае, – смеется Хардин.
