А в голове сами собой мелькают сюжеты из любовных романов, которые я иногда читаю.
В них непременно происходит одно и то же. Бывшие любовницы и пассии главного героя подлавливают героиню именно у зеркала в туалете и дерзко открывают ей глаза на ее наивность и разбивают розовые очки.
Непроизвольно задерживаюсь в санузле на лишнюю минуту. Вдруг и меня кто-то решит просветить? Интересно же.
Но никто так и не заходит. Никому до меня нет никакого дела.
Усмехнувшись и качнув головой – какая же я все-таки дурында! – выхожу в коридор и моментально встречаюсь взглядом с Демьяном.
Мужчина стоит всего в паре метров от двери и больше не улыбается. Смотрит твердо и будто взволнованно. И он не один. Замечаю поблизости его охрану.
– Дём, что-то случилось? – спрашиваю вполголоса, приближаясь."
"Сама не понимаю, почему обращаюсь к нему именно так. А еще пугаюсь собственного голоса. Он срывается и вибрирует, словно я уже внутренне ощущаю, что услышанное мне не понравится.
– Не молчи, Демьян… что?
– Варенька, ты только не нервничай… – начинает он.
И тем самым доводит практически до ужаса.
– Говори… – сиплю, вдруг вся начиная дрожать.
Руки, ноги, туловище, губы.
– Макс и Санька попали в аварию…
Глава 43
ВАРВАРА
В горле будто пузырь раздувается. Из-за недостатка кислорода в груди начинает печь. Картинка перед глазами смазывается.
Первая реакция – отрицание.
– Бред! – заверяю Крылова, неотрывно глядя ему глаза. – Когда я уходила, Рыжик оставалась дома и никуда не планировала сбегать.
Иначе бы непременно меня предупредила.
Я даже телефон вытаскиваю, убеждаюсь, что сообщений от племяшки нет, и демонстрирую пустой экран стоящему напротив мужчине.
– Варя…
Он так проникновенно на меня смотрит, что внутренности в узел завязываются.
– Нет, Демьян! – перехожу на шепот. – Моя девочка не стала бы меня обманывать.
– Она и не обманывала, – заверяет он тут же.
Теряюсь. И, усердно втягивая в себя странно разряженный воздух, уже у него уточняю:
– Д-да?..
– Да.
Он отвечает твердо, и я моментально ему верю.
– Но как же тогда?
Дёма делает последние полшага. Мы почти соприкасаемся нашей одеждой. Обхватывает обеими ладонями мое лицо, наклоняется. Упирается своим лбом в мой и, не позволяя отвести взгляд, медленно проговаривает:
– Давай-ка, девочка, для начала успокоимся и возьмем себя в руки. Нельзя нам сейчас расклеиваться. Понимаешь? Мы оба нужны нашим детям сильными и стойкими.
– Я не могу… – выходит до безобразия жалобно.
