Целую в макушку и, настойчиво прерывая мысли, которые она то и дело крутит в голове, командую:
– Спи… но завтра ты от меня не отвертишься…
Варя слабо улыбается и закрывает глаза. Засыпает минут через пять, не позже. Я же некоторое время поглаживаю ее ладошку, лежащую у меня на груди, а потом тоже заставляю себя расслабиться и уснуть.
Новый день предстоит насыщенный. Нужно отдохнуть.
Просыпаемся одновременно от упавшего на мой айфон сообщения. И еще одного. И еще. Проверяю, кто такой шустрый с утра пораньше, и, усмехнувшись, сразу протягиваю телефон Варе.
– Мне? – забавно округляет она глаза и хлопает длинными ресницами.
– Нам, – уточняю и подмигиваю. – Дети.
Моя красавица охает и натягивает одеяло повыше, будто мелкие нас в каком-то непотребном виде могли застать. Забирает гаджет и внимательно читает написанное. А там Санька пишет с телефона Макса, явно под диктовку. Сначала здоровается и представляется, потом перечисляет всё, что им обоим может понадобиться в больнице.
– Это есть. Это есть. Это тоже… ой, а это надо будет новое купить…
Наблюдаю за Варей.
Такая домашняя, уютная, смешная и милая. Моя вся, аж сердце с ритма сбивается и руки чешутся, как хочется ее затискать.
– Дём, мне за Санькиными вещами домой надо будет поехать.
– Съездим, без проблем, – киваю и, перекатившись, нависаю над ней сверху. Выдергиваю из ее рук телефон и откидываю его в сторону, – но сначала с тебя мой утренний поцелуй и вкусный завтрак.
– Ну ничего себе… командир выискался! – бурчит, пряча улыбку, а сама губы подставляет и льнет, обнимая руками за шею.
– Еще скажи: тиран, – подначиваю, между поцелуями.
– Тира-а-ан? Нет, Демьян Константинович, ты – не тиран. Ты – тира-а-анище! – «кусается» хулиганка.
– И деспот?
– Еще какой, – хихикает.
– И весь твой, – опираясь на локти, обхватываю ее лицо ладонями и заставляю четко смотреть мне в глаза. – Понимаешь? Весь твой, Варюш. И тиран. И деспот. И командир. Расслабляйся, выдыхай и принимай меня таким, какой есть. Со всеми недостатками. Никуда ты уже от меня не денешься.
Приоткрывает рот, облизывает губы, взглядом по лицу мечется.
– А ты… ты от меня тоже никуда? – спрашивает серьезно.
– Никуда, Варь.
– Уверен?
– Уверен.
– Я не прощу измену, – добавляет сипло.
– Измен не будет.
– Слово тирана? – улыбается робко, часто-часто моргая.
Моя ж ты чувствительная.
– И тирана, и деспота, и командира, – даю слово.
– Моего?
– Твоего, Варь.
– Это хорошо.
Расслабляется. А я пользуюсь случаем и снова ее целую.
