А значит, и наша семья, Дёма, не развалилась бы!
«Ты дура? Или так здорово прикидываешься?» – хочется задать вопрос, вместо растираю ладонями лицо и пытаюсь найти сил, чтобы не придушить идиотку.
Это ж насколько нужно всё вывернуть, чтобы…
Да к черту!
Отставляю бутылку в сторону и беру в руки пульт, включаю висящий на стене телевизор.
– Что ты делаешь? – недоуменно спрашивает бывшая Крылова, а ныне Гусева, но я игнорирую ее вопрос.
Сама прекрасно всё видит.
– Сядь на стул, – предлагаю ей по-хорошему, а, когда замечаю, что мои слова она игнорирует, мысленно машу рукой и отхожу к окну.
Опираюсь на подоконник и жму на кнопку воспроизведения.
– Что это? – сипит Томка десять минут спустя, теряя боевой задор и даже слегка бледнея.
– Это, Тамара, запись с уличной камеры видеонаблюдения, – произношу, стараясь не поддаваться на эмоции, потому что меня, смотрящему на момент аварии, где в машину моего сына влетает пьяный урод, снова колотит.
А кто всему виной?
Баба сорока лет, вбившая в свою пустую голову какую-то чушь и сунувшаяся к дитю, чтобы обелить свои дерьмовые поступки.
Нормально вообще? Есть ум в черепной коробке или как?"
"Бля, да нету его у нее. Ни капли. И спрашивать не хрен, так всё ясно.
– После того, как ты «разобралась» с девочкой, – объясняю бывшей суть ее идиотского поступка, – у Саши открылось кровотечение. Максим повез ее в больницу, а то, что ты видишь – результат поездки.
– Наш сын попал в аварию? – сипит Гусева.
Неверяще качаю головой и, едва сдерживаясь, цежу, чтобы до нее наконец дошло.
– Оба. Ребенка. Попали. В аварию! ОБА!
– Боже!
Неужели первая нормальная реакция?
– Дём, я хочу поехать к сыну. Он как? Мой мальчик сильно пострадал?
М-да, горбатого могила исправит.
– Он против твоего приезда, – говорю прямо, махнув рукой на попытку достучаться до мозга. – Категорически.
– Но я мать!
И ведь я думал, что хорошая.
Растираю лицо руками и выключаю телевизор. Откидываю пульт на подоконник, скрещиваю руки на груди и обрисовываю для бывшей жены новую реальность.
– В больницу тебя никто не пустит, это первое. Не пытайся прорваться. Второе, в течение двух дней твой бизнес в этом городе будет прикрыт. Насовсем. Третье, советую паковать чемоданы и уезжать.
– Что?
– Я не шучу, Тамара. Продавай то, что у тебя осталось, и уезжай из Питера. Тебе здесь больше не рады.
– А кто ты такой, чтобы указывать мне, где жить?
Гусева задирает подбородок, на что лишь холодно усмехаюсь и говорю твердо, чтоб до нее наконец дошло.
