Очерчиваю бедра, талию, плавно добираюсь до груди, сжимаю ее, подчеркивая красивую глубокую ложбинку, поднимаюсь выше к плечам, шее и, собрав волосы, поднимаю их вверх. Выгибаю спину и делаю первое плавное движение бедрами. Потом еще одно и еще.
Музыка играет в моей голове, а я рисую круги, восьмерки, подаюсь вперед-назад и испытываю неимоверное удовольствие, слыша шумное, прерывистое дыхание Николая.
Мой муж заводится до такой степени, что с громким рыком в пару едва уловимых движений меняет нас местами.
Натренированные годами мышцы срабатывают идеально, и вот уже я лежу распластанная на кожаном диване, а Коля нависает сверху, удобно устроившись между моими разведенными бедрами.
– Изумительная поза… – урчит он, оглаживая запястья моих рук, вздернутые и надежно зафиксированные над головой. – Готовься, сладкая, сейчас я тебя съем.
Смотрит не в глаза, а исключительно на губы. Склоняется и яростно их целует.
С напором.
Захватнически.
Бесцеремонно проталкивает язык в рот, а бедра так плотно вжимает в мою промежность, что становится ясно – время разговоров завершилось.
Одной рукой продолжая удерживать в захвате кисти обеих моих рук, вторую он умудряется просунуть между нашими телами. Приспускает свои боксеры, сдвигает ластовицу моих слипов… и довольно усмехается:
– Насквозь мокрые.
– Всё для тебя…
Добавить ничего не успеваю, давлюсь воздухом, потому что муж посылает тело вперед.
Наполняет одним слитным движением.
До упора.
До моего протяжного: «Ах!».
И его довольного: «Да, детка!»
Не знаю, как бедный диван не разваливается от его яростных толчков.
Но, прежде чем освободится и довольно откинуться на спину, Пригожин изматывает меня до состояния мокрой тряпочки. Берет и в одной позе, и в другой, размашисто, с каждым толчком выбивая из горла хрипы. Так будто дорвался до любимого лакомства и никак не может остановиться.
Глава 7
ДЕМЬЯН
Утро вползает в комнату сизым, каким-то невнятным светом. Поднимаюсь. Открываю окно на проветривание. Ледяной ветер тотчас влетает в комнату и старательно выдувает тепло.
На календаре весна, но погода в Питере либо об этом не слышала, либо, что по мне более вероятно, решительно игнорирует сей маловажный факт. Ночью снова сыпал снежок, и пусть он таял, не успевая коснуться асфальта, а через полчаса уже ничто о нем не напоминало, именно он диктует правила, а не число и месяц.
Часы с подсветкой показывают: шесть – тридцать две.
Ну и какого черта, спрашивается, вскочил?
Спал бы да спал. Суббота на дворе.
