В мечтливой душе девушки начинается реальный поединок за будущее — она стремится усыновить домашнего питомца, но в попытках этого столкнется со скептической супругой и патриархом. Атмосфера книги наполнена смесь юмора и глубоких чувств — от душевного конфликта до поиска любви и надежды....
Похоже, «Спаси моего сына» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Пожалуйста, Соня… – произносит на выдохе. – Я клянусь, что это будет последний раз, когда тебя о чём-то прошу.
– Последний раз, да и то, который дала тебе авансом, уже был, Дань. Сейчас извини. Заяви в полицию, пусть ищут.
– Я уже звонил. Ребёнок с матерью. Состава преступления нет.
– Соври, что он в опасности.
– Соврал. Спросили, в какой?
– И что ответил?
Верниковский криво усмехается. Во взгляде то, что уже видела – страх. Но теперь он помножен на тысячу.
– Что его мать – одна сплошная опасность.
Почти с минуту мы молчим.
– Если мне снова нужно спать лечь и посмотреть, где твой сын – то прости. По заказу это не работает.
Пожимаю плечами, делая вид, что совершенно равнодушна к происходящему. Но приходится раз за разом отгонять от себя картинки того, как маленький Марк попал из счастливой жизни, которой жил последнее время, в тот ад, что окружал его остальные шесть лет.
– Нет, всё гораздо… проще.
Слова звучат глухо, Верниковский откашливается, и я вижу, как судорожно он подбирает слова.
– Морозова, перестань уже свои расспросы! – шипит Юлька. – Ты с ума вообще сошла? Пусть он сам решает свои проблемы! Как наделал их, так пусть и решает!
Перевожу взгляд на подругу. Она права, чёрт бы всё побрал. Но мне становится любопытно, что там такого простого углядел Даня?
– Говори, чем могу помочь, – произношу устало, но прежде чем Верниковский начнёт свой рассказ, вскидываю руку: – Правда, учти, что это не значит, будто я готова бежать с тобой на спасение Марка хоть на край света.
Даня кивает, на мгновение прикрывает веки. А потом выдаёт, будто в омут с головой кидается. Ну, или меня туда сбрасывает:
– Света готова отдать Марка. Забрать его сможешь только ты. В обмен на деньги. Она, видимо, поняла, что ей ничего не светит.
Тирада закончена. Мы смотрим на Верниковского удивлённо. И я, и Юлька. Потому что непонятным из всего сказанного остаётся ровно девяносто девять процентов.
– Эм… Эта «девка», конечно, весьма продуманная, если исходить из того, что знаю… Но причём тут я, Дань?
– Это её условие.
– Так…
Я отхожу вглубь квартиры. Верниковский следует за мной.
