— Прости за то, что так у вас с Гасом вышло, — повторяет мама и с грустью смотрит на меня.
Внутри что-то болезненно натягивается при звуке его имени, но я, разумеется, виду не подаю.
— Тебе не за что извиняться, мам. У меня всё замечательно: отец жить будет, ноги-руки целы, я умница и красавица, наследница полиграфических капиталов и дорогостоящего жилья в центре.
— А губы почему дрожат и слёзы катятся? — возвращает реплику мама.
Я на её блеф не поддаюсь и ладони к глазам не прикладываю. Просто продолжаю смотреть на неё.
Я не плачу. С чего бы.
— Не будь, как твой папа, Слав, — мама шагает вперёд и опускается на кровать, поглядывая на меня как на бездомного уличного щенка в минус сорок. — Иногда не нужно бояться показать свои слабости.
Обнимает меня, но я не хочу обнимать её в ответ. Просто застываю не дышащим бревном и жду, когда этот патетический момент единения матери и дочери пройдёт.
— Может, поедешь к нему? — тихо спрашивает мама.
И от этих слов из горла вырывается какой-то свист, и плотину «Крутая Слава» с грохотом прорывает.
Пальцы сами комкают мамин вязаный жакет, пока я утыкаюсь в её плечо носом и надрывно всхлипываю:
— Он ни разу не написал... Не попросил остаться... Так быстро меня забыл.
— Глупости какие, — ласково шепчет мама, поглаживая меня по спине. — Таких, как моя дочь, одна на миллион. Тебя так просто не забыть.
Меня трудно найти, легко потерять и невозможно забыть, горько усмехается циник во мне. Какая чушь, чёрт побери.
Прорыдав на мамином плече ещё пять минут, вытираю слёзы и плетусь в душ.
Квест «Отшей настойчивого мудилу» сам не пройдёт.
Ровно в три захожу в «Кофеманию». Заморачиваться с нарядом я не посчитала нужным, но и унылым обсосом решила не приходить, пусть экс не думает, что меня от тоски по нему всю скорёжило. Минимум макияжа, распущенные волосы, удобные бойфренды и укорочённый топ.
Едва завидев меня, мудак срывается с места и машет своей мудацкой рукой. На лице мудацкая улыбка, на столе мудацкий букет.
— Я же просила обойтись без романтических жестов, — говорю вместо приветствия.
— Что непонятного?
— Ты лучшая девчонка, Слава, мне нужно тебе соответствовать, — заискивающе скалится мудак и тянется ко мне губами.
Ловко уворачиваюсь от него и приземляюсь на стул.
— «Три метра над уровнем неба», серьёзно? Есть хоть что-то из репертуара четырнадцатилетних, чего ты не смотрел?
— Я заказал тебе капучино и твою любимую «Тасманию», — игнорируя мой сарказм, Сергей продолжает тянуть свою кондитерскую улыбку.
