Автор
В глубоких тенихах старого городка скрываются чудеса любви и слез. Музыка пасторали возвышается над забытыми воспоминаниями о дочери и смеющимся любимце. Жизнь здесь — это три метра над небом, когда боль и радость вплетаются в каждую минуту существования.
В понедельник утром профессор подходит ко мне.
– Мы были вынуждены увеличить ей дозу морфия, так она будет испытывать меньше боли, мне кажется жестоким заставлять ее страдать.
Я не могу сказать ничего другого, кроме «да».
В полдень приходит отец Андреа.
– Как дела, Стефано?
Но я не знаю, что ответить, и ограничиваюсь лишь тем, что немного наклоняю голову и так и стою, глядя в пол. Тогда он кладет руку мне на плечо.
– Мне так жаль. Судя по всему, у Господа на нее другие планы.
– Да.
Мне вспоминается моя мать.
– Однако жаль, что Он больше нас не изумит каким-нибудь чудом…
Отец Андреа смотрит на меня, но ничего не говорит, а потом пожимает плечами.
– Хорошо, пойду ее навещу."
"Он входит в палату Джиневры один и остается там больше сорока минут. Когда он возвращается, я замечаю, что он не так напряжен, как раньше. Он даже улыбается. А потом подходит и обнимает меня.
– Джин сильнее всех нас. Она меня уже удивляла в прошлом, но теперь она меня просто ошеломила. Она необыкновенная. Мне надо идти. Если будет что-то нужно, созвонимся. А потом… Дашь мне знать, как она захочет, чтобы мы сделали.
И он уходит.
А потом… Когда произойдет это «а потом…»?
Я быстро просыпаюсь и, покормив Аврору, вхожу в палату Джин. Она уже проснулась и завтракает в постели.
– Добрый день, хорошо спала?
– Отлично.
Профессор сказал, что ей может быть лучше благодаря морфию.
– Ну и хорошо, я рад. Сегодня утром, к сожалению, я не могу не пойти на работу. Ренци назначил встречу с новым директором отдела сериалов, чтобы сначала устроить собрание, а потом – обед. Ну и что же произошло? Да то, что у него, именно у него, у «пунктуального» Ренци, уже, оказывается, были дела, но он забыл.
– Значит, не такой уж он пунктуальный. Тем лучше, а? Ты же сам говорил, что иногда он кажется тебе марсианином, и это беспокоит…
– Да, правда.
На самом деле я думаю, что это, видимо, снова из-за передряг с Данией Валенти, но я ему ничего не сказал; я последний, кто мог бы осуждать то, что делается из-за любви.
– Хорошо, я пойду. Но по любому случаю ты мне все равно звони. Я сказал санитаркам, чтобы они помогли тебе с Авророй, если тебе будет нужно. Там есть Клаудия, медсестра. У нее двое маленьких детей, она молодая и будет счастлива это сделать.
– А она симпатичная?
– Нет, Джин, она совсем не симпатичная.
