По краям серой асфальтовой ленты раскинулись пышные облака деревьев и если приоткрыть окно, то можно услышать пение птиц.
— Остановимся? — предлагает Роберт, повернувшись. — Хочешь наверное ноги размять?
Люблю его за то, что он все обо мне помнит. Даже самые разные мелочи и то, что после получаса непрерывной езды мне хочется походить.
— Да, поедем! — с готовностью подхватывает Полина, отстегивая ремень детского кресла. — Я бабуле Наташе цветочки соберу.
Сбавив скорость, Роберт паркует машину на песчаном съезде с обочины.
Посмеивается, глядя на мои остроносые туфли:
— Лучшей обуви для прогулки найти сложно.
— Не рад, что мать твоего ребенка следит за своим внешним видом? — шутливо огрызаюсь я. — Только намекни — и я перестану вылезать из спортивных костюмов.
Я действительно стала больше внимания уделять своему внешнему виду. Сначала думала, что дело в Москве и ее повышенных требованиях к приезжим, но нет. Просто появилось больше свободного времени и стимула следить за собой. Приятно наряжаться, когда есть тот, кто тобой любуется.
— Знаешь же, что я люблю тебя любой, — усмехается Роберт, обнимая меня за шею. — Но если решишь перейти на спортивные костюмы, у Дашки точно есть максимальная скидка.
Мы дружно смеемся. Дашу, не так давно ставшей мамой во второй раз, теперь сложно увидеть в чем-то другом. Хотя не мне ее осуждать. Когда я только родила Полину, для меня и помыть голову было настоящим праздником.
Скинув туфли, я с благодарностью вдавливаю ступни в прохладную траву и запрокидываю голову.
Хорошо как. Чем дольше живу в Москве, тем сильнее мечтаю о загородном доме. Поэтому с такой готовностью каждые выходные еду к родителям Роберта или Сеитовым, которые переехали в Подмосковье. Хочется побыть подальше от столичной суеты, вдохнуть свободный от шума воздух, покачаться в гамаке. А еще мать Роберта вкусно готовит. А я оказывается обожаю, когда для меня кто-то готовит.
— Рада. — Голос Роберта вырывает меня из воображаемой картины уединения.
Обернувшись, я встречаю его до странности серьезный взгляд и ошарашено смотрю, как он медленно опускается на одно колено.
— Ты чего это? — шепотом спрашиваю я, ощущая как стремительно нагреваются босые ступни и как разгоняется пульс.
Улыбается.
— Иду по избитому пути. Если уж у нас с тобой с самого начала красиво не получилось, то надо наверстать.
Я начинаю дрожать, когда на его ладони вижу раскрытую коробочку, в атласных внутренностях которой переливается бриллиант.
