Призывной пункт в тревожном мраке утра: сегодня особенный день для многих новобранцев. В этот час мне 18 лет — и закон признает меня совершеннолетним. Я готов покинуть закованный сталью забор приютского лагеря, пройти через висящий над головами смертельном весе патруля, а вместо этого воссоединиться с миром вне стен этих унылых бараков....
— Да я уже понял. Посмотрел твой последний бой и понял. Вот особенные моменты, — Курт показал на галопанели отрывок с ринга, где меня почти удалось поймать в угол.
— Смотри, как одним движением ты ловко отсушил ему ногу, чтобы он не успел закончить маневр, и в последний момент избежал капкана."
"— Посмотрел этот бой, и все стало мне понятно. Вроде это он тебя по рингу гоняет, а в глаза смотрю и вижу кота с мышью играющего. Вот и пришлось раньше времени операцию делать. Мне бы еще четыре пять боев с тобой провести, тогда не пришлось бы в кредит залезать.
От этих слов мне стало легче, я перестал чувствовать чувство вины перед Куртом. Что бросаю его, и не держусь за наши договоренности.
Дальше разговор пошел как лекции у профессора, я спрашивал, а он давал советы по моей дальнейшей службе.
Курт поведал мне что на флоте есть негласное правило: совсем новичков в десантно — опасные направления не ставить, что первые два — три года меня отправят на корабли с минимальным риском. После этого уже переведут по необходимости, считается что два года службы на корабле, и я уже не новичок. Ну а дальше все зависит от моего контракта. Если ранение будет серьезное, то опять в «тыл» — зеленую зону. Но чаще люди погибают.
Также Курт советовал при абордаже, если есть заминка и укрепления противника, то лучше навести орудия корабля и разнести их в клочья, не считаясь с трофеями, чем устраивать мясные штурмы и гибнуть в них. Для этого хорошо бы сдружиться с капитаном, и поддерживать дружбу с СБ, так как у них больше ответственности и власти на корабле. И спасать своих друзей — абордажников. Они проявят больше инициативы, чем обычные безликие рядовые.
