Ноги гудят от усталости, но я все же иду в душ и сразу же заваливаюсь спать. Завтра работа с утра, да и послезавтра тоже, раз Илья меня заменял, а значит, нужно хорошенько выспаться.
Утром я просыпаюсь довольно бодро, хоть вчера казалось, что я уснула суток на трое. Добираюсь на работу и, открыв кофейню, приступаю к делу, но все время поглядываю на дверь."
"Вот дурочка, чего я жду? Влад больше не вернется. Мы выполнили условия, сделка состоялась, остальное же просто мои нелепые мысли… Вдруг он тоже поинтересовался бы, как я живу? Но нет, скорее всего, он вернулся к жене, рассказал ей про зубрилку, над которой смеялся в школе и которая с золотой медалью обслуживает сейчас посетителей кофейни.
Может быть, они даже посмеялись вместе надо мной, неудачницей, и легли спать. Вместе. В обнимку.
Так, Лебедева… Куда тебя несет? Я даю себе мысленную оплеуху. У меня просто давно не было мужчины. Слишком давно… Двадцать шесть лет, если быть точнее. Не то чтобы я считала себя синим чулком, но сначала я ни на кого не смотрела из-за учебы, а потом… а потом некогда было.
Погоня за хорошей работой, разочарование за разочарованием. Отвергнутые резюме и заявки, и вот я стою на раздаче горячих напитков для крутых бизнесменов.
Звенит колокольчик на двери, и я поднимаю взгляд. В первое мгновение мне кажется, что я брежу, но нет, на пороге стоит тот, о ком я думала всю ночь и половину утра. Кострицкий. Новый костюм и фирменная наглая улыбочка на лице снова вызывают во мне бурю негодования. Вот ведь где хозяин жизни.
И это его я ждала все утро? Тьфу!
Но мужчина уверенно шагает ко мне и, оперевшись локтем на барную стойку, окидывает меня внимательным взглядом.
– Ты нужна мне, Кира!
Глава 3
Влад
– Ноги моей больше здесь не будет! – кричит няня Сони, хватая свою сумку.
– Ну Людмила Афанасьевна, может, уйдете завтра? У меня сегодня очень важная встреча! – пытаюсь сгладить конфликт, но чувствую, что тут нужен асфальтоукладчик, чтобы загладить такое…
– Нет уж! У вас каждый день встречи, а я должна воспитывать этого…
Мой взгляд, резко поменявшийся с доброго на разъярённый, заставляет женщину замолчать.
– Это ваша работа! – шиплю. Никому не дам оскорблять мою дочь. Неважно, что она натворит, но это будет последнее, что человек скажет.
– Да, но я не нанималась воспитывать таких детей!
– Как раз именно это вы и сделали! Но ничего, я понял. Уходите, я сам больше не желаю вас здесь видеть!
– Да вы… – пыхтит женщина, краснея, но я ее перебиваю:
– До свидания.
