Мне действительно надо одеваться, раз начальство приказало, а из-за ее слов разгорается нешуточное любопытство. Хочется допросить с пристрастием.
— Машка! Ты коза! Разве так можно? — но времени выяснять подробности уже не остается, а подруга довольно лыбится.
— Иди давай, помнишь, где наша комната? А я пока тут поплескаюсь.
— Маш, идем со мной, — мне неуютно в чужом доме.
— Нет уж, тут весьма интересно. Беги, не заблудишься.
Ничего не остается, как прихватив чистое полотенце идти в дом. Ругаю Машку за подобное безразличие и до ужаса боюсь, что меня догонит Медведев.
Комнату нахожу быстро и переодеваюсь. Когда сушу волосы феном, слышу, что кто-то вошел. Фух, это подруга. Какое облегчение.
— Саша, я поражаюсь твоей слепоте. Ты реально ему небезразлична! Видела бы, каким взглядом тебя провожал. Я поэтому осталась — понаблюдать. Он, конечно, пытался скрыть интерес, но это невозможно.
Я устаю с ней спорить. Слишком вымотана последней неделей. Киваю, соглашаясь, но, разумеется, не верю ни единому слову.
Машка слишком романтичная. Ей везде мерещится любовь. Это свойственно влюбленным. Когда ты сам счастлив, по уши втрескавшись в человека, да еще и взаимно, хочется, чтобы все вокруг испытывали нечто подобное. Готов поженить всех знакомых вокруг. Я ее понимаю.
Но она категорически заблуждается на счет нас. Поэтому хлопаю по спине и выхожу на улицу, где меня ждет нахмурившийся босс. Молча подхватывает под локоть и тащит в машину. Я прощаюсь с Тумановым и хозяином дома улыбками и с радостью ухожу, не понимая, зачем меня вообще сюда брали.
Мог бы и без меня съездить.
Едем в тишине, в салоне только тихонько играет музыка. Я совершенно неожиданно вырубаюсь под нее. А просыпаюсь от ласковых прикосновений к лицу. Не сразу понимаю, чьи пальцы гладят мои скулы, подбородок, едва ощутимо касаются губ… А когда вспоминаю, резко распахиваю глаза. Шеф отдергивает руку, словно его застукали на месте преступления."
"— Приехали, — произносит коротко. А я чувствую, что сейчас готова поверить в тот бред, что несла Машка.
Но этого никак нельзя допустить. Самообман худшее из несчастий. Потом никого кроме себя не обвинишь в совершенной ошибке.
— Спасибо, Евгений Витальевич, — произношу хриплым от сна голосом и ловлю очередной горячий взгляд. Нет, нет, нет, это все галлюцинации, вызванные переутомлением, вчерашними фантазиями и дикой жаждой его внимания.
— В понедельник жду вас как обычно в девять, — произносит с легкой усмешкой. — Будем выбирать мне новую помощницу.
