– Если вы хотите сказать, – начала она, – что я пристрелила Костика на лестнице собственного дома только для того, чтобы продвинуться по карьерной лестнице и стать первым замом вместо Батурина, говорите это сами.
– Да вы уж все сказали!.. – пробормотал капитан.
– Батурин отличный журналист. У нас почему-то принято говорить – неплохой, – отчеканила Кира, – если говорят, что журналист «неплохой», значит, это отличный журналист. У него есть чувство стиля, он хорошо пишет по-русски, что удивительно при его биографии, он жесткий и… правильный организатор.
На месте Костика я бы его боялась.
– В каком смысле?
– Он дышал ему в спину. Я думаю, что через год он вполне мог бы обставить Костика.
«Батурин, – записал капитан, – претендент на должность».
– Это я к тому говорю, – продолжила Кира, словно капитан записал не в записной книжке, а у себя на лбу, и она там легко все прочитала, – что, может быть, Костику имело смысл прикончить Батурина, но никак не наоборот. Все само пришло бы к тому, к чему пришло сейчас – Гришка получит главного, и это будет его журнал.
– Зачем же ждать? Можно ведь и не ждать, а застрелить, к черту, да и все.
Кира пожала плечами. Свитер дрогнул, и матовой кожи открылось еще немного больше.
Капитан дрогнул и отвернулся.
– Господи, – вдруг произнесла она с тоской, – какой ужас! Костика убили, а мы говорим чудовищные вещи, как будто так и надо!
– Если не говорить, тогда никто никогда не узнает, кто застрелил вашего… Костика.
– А узнает, что тогда, – спросила она, – он воскреснет?
Они помолчали.
– Нет, – сказала Кира, – Батурин не мог его убить.
– Почему?
– Выясняйте сами, – с сердцем ответила она, – вы в милиции служите, вам и карты в руки.
– Я как раз выясняю. Кто-нибудь, кроме вашего сына, который, как я понял, учил уроки и ничего не видел и не слышал, может подтвердить ваше алиби?
Вот это был удар так удар.
Она заморгала и даже отступила немного, наткнувшись спиной на полированную стойку. Капитан смотрел на нее, сделав оловянные глаза.
Очень хорошо. Давай. Теряй почву под ногами. Знай, что я могу сейчас же уволочь тебя в КПЗ.
А то «Глухари на токовище», понимаешь!
За дверью опять произошло какое-то движение, шлепанье босых ног, и в кухне возник высоченный красавец в халате. Волосы у него были взлохмачены, на щеке вмятина от подушки.
– Вечер добрый, – сказал красавец и зевнул во всю зубастую розовую пасть, – Кирха, что тут у нас происходит?
Капитан моргнул, прогоняя олово из глаз.
