Да, железнодорожная и на окраине, но все же…
– Мирон Альбертович, вы мне срочно нужны! – почти выкрикиваю в динамик, удерживая телефон дрожащими на ветру пальцами. – Борисенко пришел в себя, хочет сообщить что-то важное, просит меня приехать. А мне звонит Арзамасов… Я боюсь…
– Осмотритесь, Софья Васильевна, за вами никто не следит? – мягко просит он.
– Не знаю… Я только вышла из СИЗО. Вряд ли кто-то решиться ходить возле камер видеонаблюдения. Их здесь в избытке.
– Это точно. Ответьте ему, чтобы не вызывать лишних вопросов и подозрений.
Я заеду за вами через двадцать минут. Вы можете куда-то спрятаться? Уйти в людное место.
Оглядываюсь по сторонам, пытаясь разглядеть среди серых невзрачных домов кафе или учреждение. Мирон терпеливо ожидает ответа, понимая мое затруднительное положение – в этом районе города я бываю нечасто.
– Вижу «Пончиковую» на углу. Только не помню, какая это улица, вроде Заводская.
– Я понял, где это. Идите туда, Софья. Не стойте на улице.
Не думала, что мне предстоит в столь… хм… немолодом возрасте играть в сыщиков.
А еще я представляю, что обо мне подумает Мирон. Припухшие губы, взлохмаченные волосы, румяные щеки. На шее следы поцелуев Марка… Пока Мирон едет, заказываю американо и пончик, а в туалете привожу себя в порядок. Расчесываюсь и повязываю на шею шарф. Так-то лучше. И Арзамасову перезвонить не забываю. Набираю в легкие побольше воздуха и… почти не дышу, ожидая его ответа:
– Да, Толечка, привет. Как твои дела?
– А что ты сейчас делаешь, Сонь? – без прелюдий начинает он.
– Так я дома, с Ванечкой. Весь день моталась со справками для усыновления. А что случилось? Что-то в отделении?
– Да нет, – тушуется Арзамасов. – Хотел пригласить тебя куда-нибудь. Твоего продажного уголовника не скоро выпустят, вот я и подумал…
– Толь, а при чём здесь Марк? Зачем мы вообще об этом говорим? – спрашиваю, завидев в окне машину Мирона. Слава богу, приехал. Значит, потенциальная опасность мне не угрожает. – Толь, мне неприятны эти разговоры, ясно?
– Ладно, Сонька.
Значит, я могу приехать в гости? Ты где сейчас? – не унимается он.
– Нет, к сожалению. Дел очень много, да и подруга придет, не даст поболтать. А я у папы Паши.
– Ладно, бывай.
Кажется, за время разговора с меня сходит семь потов. Обессиленная враньем, я выхожу на улицу, под хмурое осеннее небо и сажусь на переднее сиденье машины Мирона.
– Надо что-то делать с Арзамасовым, – произношу вместо приветствия.
