Темное пятно застывает перед окном, а из лифта выходит рука Сергея Борисовича. Меня охватывают неприятные мысли: я-то думала, что он рано в офис не придет, ведь сегодня назначена большая встреча. Заметив меня, Сергей улыбается и манит к себе: "Здесь есть место для тебя, Наташа." Ужас становится ощущением непереносимой ответственности, но я не могу отказаться от его приглашения. Утро в офисе кажется таинственным, а Сергей – загадочным другом....
Судя по всему, этот Дан разве что трусами перед твоим носом не махал, но ты продолжаешь утверждать, что ни при чём и он сделал это случайно.
Раздражённо вздохнув, Василина с оглушительным хрустом откусывает сухарик и начинает жевать. Я по инерции ёжусь. Моя мама за такое небрежное отношение к зубной эмали целую лекцию бы прочла.
— Такие мы всё-таки разные, Тань. Я себя за каждую ерунду хвалю, если ты заметила. А ты наоборот: даже когда для похвалы есть веский повод, делаешь вид, будто это полная ерунда.
Тут я не могу не заулыбаться. Это действительно так.
— Это потому, что мне с детства внушали: хороший человек обязан быть скромным и не выпячивать свои заслуги.
— А я, по-твоему, плохой человек?
— Конечно, нет. Ты очень хорошая.
— Правильно, — удовлетворённо хмыкает Василина. — И о чём это говорит? Снова правильно! В детстве тебе внушили чушь.
Не зная, что ответить, я снова поворачиваюсь к плите. Скорее всего, она права, но как же сложно просто взять и отказаться от того, во что верил столько лет! Всякий раз, как я пытаюсь выйти за границы привычного поведения, тихий голосок внутри упрямо шепчет, что это неправильно.
— Я хотела тебя кое о чём попросить, — наконец выдавливаю я после затянувшегося молчания.
— Проси, — великодушно разрешает Василина. — Всё что угодно для моей зажигательной подружки, поставившей на колени вице-кого-то-там.
Сделав над собой усилие, заставляю себя обернуться и посмотреть ей в глаза. Приходится напрягать лёгкие, чтобы голос не звучал как шёпот.
— Поможешь мне в понедельник на работу собраться? Я имею в виду… Может, волосы чуть-чуть уложить… Ну и глаза подкрасить.
От внутреннего напряжения вибрирует кожа. Знаю, что Василина не откажет, но всё равно попросить почему-то было очень сложно. Даже стыдно как-то.
— Ну конечно помогу! —расплывается она в такой счастливой улыбке, будто узнала, что я буду месяц гладить за неё бельё.
6
— Вот так. — Василина откладывает в сторону тюбик туши и, оглядев моё лицо, с какой-то особой проникновенностью просит: — Посмотри, так нормально?
Я поворачиваюсь к зеркалу и моментально начинаю улыбаться. Да, так нормально. Даже замечательно. Макияж почти не заметен, но выгляжу я гораздо лучше.
