Но как это сделать, если руки вдруг стали тяжелыми? А язык такой неповоротливый, что и «фас!» не крикнешь."
"Но не зря Коляна называли Фугасом. Он мог взорваться, да еще как!.. Только детонатор сработал с замедлением. Чем и воспользовался Сэм. Он уловил предстартовый момент и ударил на опережение…
Очнулся Колян уже в машине. Голова кружится, перед глазами расплываются красные круги, к горлу подступает тошнота. И челюсть какая-то онемевшая, как будто под наркозом…
Машина трясется на ухабах, слышен шум колес. Рядом Потап с опущенной головой.
– Ы-ы!.. – Колян хотел спросить, что происходит, но смог издать только какие-то нечленораздельные звуки.
– Нормально все. Я тебя в машину затащил, – сокрушенно вздохнул Потап.
Фугас глянул в заднее окно. Только одна «семерка» едет за ними. А остальные где?
– Волынские со всех сторон навалились, пацаны смотрят, ты лежишь, ну и деру… А я тебя в машину затащил…
Колян схватился за голову. Разбежались его бойцы, дрогнули под натиском волынских. Какой позор!.
. Да и сам он не смог устоять перед Сэмом. Этот кадр мог и взглядом давить, и кулаками до полусмерти забивать. А может, и до смерти… Нет, лучше не связываться с этим монстром. Да и заводской рынок расположен далеко от мест постоянного обитания. Зачем он такой нужен?
А еще, поговаривают, что люберецкая братва на эту барахолку глаз положила… Колян усмехнулся. Ну да, он не рынок отдает волынским, а бомбу замедленного действия.
Глава 2
Люберецкая братва вышла из подвалов. То же самое можно было сказать и про волынских пацанов.
Семен хорошо помнил тот день, когда он с пацанами впервые попал в этот сухой и просторный подвал под четырехэтажным домом на Линейной улице. Так им здесь понравилось, что Кит не постеснялся взять за грудки жэковского инженера, который решил их отсюда выгнать. Мужик тогда испугался и подсказал, как въехать в этот подвал на законном основании.
Официальное право на подвал протащили через районный комитет комсомола, после чего Кит прогнал пацанов через товарную станцию, где им пришлось разгружать вагоны и подчищать все, что плохо лежит.
Машину цемента, помнится, на халяву тогда урвали, на заработанные деньги своими силами сделали ремонт, обустроили качалку, а через некоторое время здесь обосновался и швейный кооператив. Семен три года в зоне отмотал, а вернулся – здесь все без изменения. В спортзалах куется боевой дух волынской братвы, а в цехах шьются джинсы, куртки, кроссовки.
А изменения должны были случиться.
