Получается, они забронировали кофейню для личного разговора?
Пока иду, замечаю на себе ласкающий взгляд Анны. Он жадно блуждает по мне. Но как только присаживаюсь напротив неё, её лицо принимает непроницаемый вид.
— Здравствуйте, — первой приветствую её.
Стараюсь, чтобы голос не звенел. Оказывается, встречаться с ней наедине — мучительно.
— Здравствуй, — говорит она, смотрит на меня молча пару секунд. — Не хотела, тревожить тебя, но нужно закрыть вопрос с акциями.
Мне нравится уверенность и решительность в её глазах.
В них нет мольбы или желания вызвать жалости. Держится достойно. Даже инвалидная коляска кажется троном, на котором она восседает.
Я киваю, увожу взгляд за стекло. Обдумываю, что ей сказать, какие слова произнести. Мысли все вдруг испарились, улетучились куда-то.
Она ставит на стол папку с документами, протягивает их через стол ко мне.
— Тут акции. Они записаны на тебя.
Я беру папку с файлами, прохожусь взглядом по документам. Всё, как она и говорит. Сорок процентов акций, что у них были, теперь на моё имя.
Поднимаю на неё свой взгляд.
— Я просила продать их. Здесь нет суммы и условий сделки, — говорю ей. — Ваш брат, приобрёл их нечестным путем, по неоправданно завышенной цене. Мы возместим вам их рыночную стоимость на данный момент."
"— Как ты понимаешь, я об этом не знала, иначе бы не позволила ему это сделать.
Теперь уже она уводит глаза, смотрит на улицу, избегая моего взгляда.
— Прими их, пожалуйста, как компенсацию, что мы побеспокоили тебя, — говорит тихим голосом.
Продолжает смотреть на улицу. Я вижу, что в уголках её глаз слёзы, но она их упорно сдерживает. Чувствую, словно меня укололи иголкой в сердце. Хочется взбунтоваться, настоять, чтоб была оформлена сделка. Но женщина сейчас не в том состоянии.
— Вы меня не побеспокоили, Анна, — вырывается из моих уст.
Я чувствую, как размякла, как не хочу её обижать и ломать словами. Чувство вины, что таилось во мне с нашей встречи, разливается по всему телу.
— Когда? Как ты обо всём узнала? Лёня как-то дал понять? — медленно спрашивает женщина, словно с болью отрывает слова из сердца.
— Нет, я узнала о том, что моя мама мне не родная, где-то два года назад.
Задумываюсь, вспоминая Ирэн. Её голос и слова ножом режут сердце.
— Она случайно проговорилась, — продолжаю честно, не лукавя. — А о вас узнала из писем, что нашла у отца.
— Значит он хранил, — губы дёргаются в печальной улыбке, она переводит на меня взгляд, смотрит с сожалением.
