Из хриплых динамиков сочился легкий джаз, руль крутил прилизанный водитель в футболке и галстуке-бабочке. Пассажиры, боясь быть повторно обилеченными, держали в дрожащих руках свои талончики. Контролёр молча прошла по салону, никак не выдавая себя. По взглядам присутствующих она поняла, что лучше не сто́ит доводить до сведения кондуктора информацию о своём присутствии, а когда увидела, как Бобикова посвящает одного школьника в последние сплетни мира немецкого балета, украдкой показала удостоверение и выскочила на ближайшей остановке.
* * *– Ну, что скажете насчёт первого дня? – ни на что не надеясь, спросил директор, когда троллейбус вернулся в парк.
– Что вам сказать, месье шеф, я ошибалась. Плетение корзин – куда более захватывающее мероприятие.
Виталий Витальевич повесил было нос, но Сильвия продолжила:
– В следующую смену я возьму их с собой, чтобы хоть как-то развеять скуку.
Люди в троллейбусе интересные, но быстро уходят – не успеваешь как следует познакомиться. Некоторые даже выскакивают на ходу.
– Так значит, завтра вас ждать на смену? – просиял начальник.
– Определенно, mon cher! Одна лишь просьба…
Виталий Витальевич навострил уши:
– Всё, что пожелаете!
– Вы не могли бы посмотреть обшивку на кресле? Произошёл конфуз.
Я позволила себе единоразово прилюдно чертыхнуться из-за того, что меня всю дорогу слегка било током. Я согласна на штраф, чтобы исчерпать сей конфликт.
Начальник кивнул и, распрощавшись десятью поклонами с Сильвией, радостно пошёл проверять кресло. Он подошёл к троллейбусу, накинул «рога» на провода и, зайдя внутрь, уселся на кондукторское кресло.
Его чудом не выкинуло наружу через потолок. Шарахнуло так, что волосы в носу сгорели, а на ум пришло много всяких интересных слов, тянущих на десятки конфузов и пару лет тюрьмы.
* * *– Выпишите Бобиковой премию, – заявил начальник секретарю, вернувшись с того света.
– Премию? Она же отработала один день…
– Вы правы… Давайте выпишем в двойном размере."
