Ты в игре?
- Во-первых, я планирую сохранить свою девственность для Джесси. Я говорила об этом.
- Отлично. Конечно, твоей попке и ротику придется не сладко, я могу обойтись и без киски. А ты, Люк?
Кимбер перевела взгляд на высокого, смуглого, соблазнительного мужчину.
Тот остановился на мгновение.
- Я никогда не возьму от Кимбер того, чего она не захочет дать.
- Видишь? - Дик послал ей натянутую улыбку.
- Так что все решено. Забирайся на стол.
Она наблюдала за тем, как он занес пальцы над верхней пуговицей своих джинсов и одним щелчком расстегнул ее, показывая участок обнаженной золотистой кожи своего живота.
Разыгрались нервы. Чушь собачья. Они искусают и порвут ее, как стая полуголодных волков, безжалостно насмехаясь над ее бравадой.
Дик что... ожидал, что она запрыгнет на стол, предлагая себя в качестве полдника? Думал, что она вот так просто раздвинет свои ноги и засунет его член себе в рот и... Нет.
Кимбер понимала, что пришла сюда не для ""и жили они долго и счастливо"".
Но она думала, что они хотя бы объяснят ей что делать. И в ее понимании если и должны были быть прикосновения, то они были бы медленными, от которых ей стало бы комфортно. Но никак не резкими, грубыми и пытающимися напугать. Она рассчитывала на удовольствие, которое бы не только получала, но и давала.
Оказывается Кимбер неправильно истолковала слова Дика.
И теперь, когда ее тело остывало – с каждой его новой фразой - логика восстанавливала свои позиции.
- Во-вторых, - продолжила девушка, - мне не нравится твое отношение. Ты ведешь себя так, словно на моем месте могла быть любая. Мол, до тех пор, пока у меня есть... влажное отверстие, которым ты можешь воспользоваться, ты будешь счастлив.
Дик сделал паузу, как будто обдумывая.
- В принципе так и есть. Ты собираешься учиться. Мы кончать. Беспроигрышный вариант. Забирайся на стол.
Теперь он думал, что может командовать?
Кимбер наблюдала за тем, как Дик потянулся к своей молнии, а Люк снял рубашку через голову и бросил ее на пол, обнажая завитки темных волос на груди и упругие рельефные мускулы под оливковой кожей.
Ее учащенное сердцебиение и глубокое дыхание сигнализировало о чем-то более глубоком. Страхе. Да, теперь она определенно его чувствовала. Порочный и безжалостный. И не важно, чему учил ее отец, сейчас было просто невозможным отодвинуть это чувство в сторону.
Девушка не могла продолжать в том же духе.
