Дик выдохнул, пытаясь успокоиться.
- Или. Определенно ""или"".
- Хороший знак. Позволь мне выключить духовку...
Кимбер исчезла на некоторое время. Он слышал, как на кухне она регулирует таймер, открывает духовку, снова закрывает. Когда она появилась вновь, в ее руках были холодное пиво дня него и бокал вина для нее. Взяв у нее бутылку, он опрокинул в себя сразу половину содержимого. Наблюдая за ним, Кимбер покусывала свою нижнюю губу.
- Мы могли бы поговорить для начала.
- Слова не помогут изменить исход сегодняшней ночи.
Ему просто необходимо было принять тот факт, что Кимбер принадлежала исключительно ему и вела себя соответствующе. Преисполненный решимости осуществить их первый раз один на один, Дик поставил бутылку с пивом на стол, вырвал бокал из ее рук и поставил рядом со своим напитком. Затем подхватил Кимбер и понес ее по коридору к спальне.
Там было еще больше свечей, отбрасывающих мягкие тени на покрывало и стены комнаты, окрашивая их в теплые кремовые тона, в оттенки шалфея и корицы.
Действительно мило. И они действительно были одни.
Он вытолкнул все лишние мысли из головы, когда опустил Кимбер на матрас. Ее руки дрожали, и одна лежала на животе, приковывая внимание к аккуратным стежкам на нее предплечье. Это отрезвило его.
Кимбер прошла через многое: менаж, который не был мил ее сердцу, покушение на жизнь, пугающая беременность, его истерика и откровение о Хизер, и она все еще была сильной, такой изумительной. То, что случилось с Кэлом, служило напоминанием о том, что жизнь слишком коротка, чтобы не сделать эту женщину своей, женщину, которую он желал и любил.
Все, что ему требовалось сделать сейчас, так это взять ее и никогда не отпускать.
Примерно через две секунды он освободил ее прекрасное тело от всего, кроме чулок и улыбки. Свою собственную одежду он стянул с себя за один стук сердца. Но как только он положил руки на ее обнаженную кожу, его снова начало трясти. Что делать, если он потерпит полный провал? Тяжело выдохнув, Дик накрыл ее тело и начал лихорадочно целовать, погружаясь все глубже ей в рот, клеймя ее.
"
"Провал – это не вариант. Правда была в том, что он никогда не хотел быть где-либо еще. Никогда не хотел кого-то еще с ними или рядом с ней. Он собирался сделать это. Она принадлежала ему. Соблазнительная сливочная кожа. Очаровательные ягодки сосков. Сладкие соки ее киски. Крики восторга, когда она хватается за простыни, пока он слизывает ее сладость. Все это принадлежало ему. Только ему.
