Если с Жорой что-то приключилось, то на первых километрах пути, не могло так долго гонять по степи фуражку!
Однако Андрей проехал около пяти километров и никаких следов не обнаружил. Впереди начинался подъём, но куда, сориентироваться в потёмках и без карты было почти невозможно. Ко всему прочему, начал меняться ветер, и мерцающий далеко позади галогеновый прожектор на стане стал уходить сильно влево.
Терехов выехал на вершину холма, остановил машину, и тут в свете фар, где-то внизу вроде бы медленно прошествовала тень бредущего коня.
Бросая машину по сторонам и рыща светом, он поехал вниз по пологому склону, и вновь, уже отчётливо, мелькнула тень. Такое чувство, будто лошадь бежит впереди! Фантазия опять разыгралась: кобылица ведёт за собой! А где-то там, в долине, лежит раненый Жора и отбивается от наседающих птиц.
Боярский потешник и похититель жён в чём-то был прав: мысли и в самом деле обретали стреловидную форму и, подобно молниям, носились по воздуху. Они рождались без какого-либо вмешательства разума, сами по себе, выстреливаясь неведомо откуда.
Терехов не думал и не хотел, чтоб с Жорой что-либо случилось, но ведь откуда-то выметнулась, выскользнула коварная, предательская мысль, противоречащая его желанию: если Репей упал с коня, то уже сегодня никак не попадёт в чертоги! И путь ему будет закрыт! Если так, то заклятья и впрямь существуют.
Призрачная лошадь ещё раз мелькнула в фарах и пропала, а УАЗ сходу влетел в трясину и сразу же сел на раму.
Больше для порядка, Терехов включил заднюю скорость, но лысая резина гоняла жижу. Ведь сказано же — не рой другому яму! В этом и суть всякого заклятья, и суть призрака, ведущего к нему.
Андрей вылез из кабины и сразу утонул по щиколотку, однако положение было не таким уж и гибельным. Задние колёса соскочили с каменного борта и рухнули в старую и глубокую колею, когда-то оставленную «Уралом». Если есть лопата и домкрат, выбраться можно — не из таких болот выбирались!
К счастью, то и другое в машине было, и это всколыхнуло надежду.
Оберегая шею, он встал на колени и ощупью принялся вычерпывать лопатой жидкий суглинок, а чтоб не затягивало, сразу же носил камни и забивал траншею. Терехов уже был уверен, что лошадь впереди ему померещилась, но она вновь возникла в свете фар, точнее, её высокая тень. Боясь спугнуть, он осторожно двинулся вперёд, щурясь от света, и вдруг увидел стоящего в грязи жеребёнка! Может, трёх-четырёх дней от роду.
