Мей и Тери уехали на каникулы, и поплакаться мне было некому, а описывать горе в письме я не хотела. Первые дни провела в пустом общежитии и уже почти свыклась с новой реальностью, пока комендантша не велела зайти к ректору.
Оказалось, матушка не шутила о том, что больше не будет вносить плату за мое обучение, и ректор уведомил, что мне лучше вернуться домой в ближайшие несколько дней. Кажется, он знал причины такого поведения моей семьи, поэтому расспрашивать и любопытствовать, как обычно это делал, не стал.
Зато предложил людей в сопровождение."
"И что мне оставалось? Вот так просто сдаться и вернуться? Вместо этого я спросила, сколько стоит обучение и дату предстоящего платежа.
– Рина, твоя семья…
– Не будет платить за меня, знаю. Я найду деньги сама, – заверила я.
– Боюсь, это не выход, – вздохнул господин Дэрош. – Поезжай домой и все реши.
Что там решать? Продаться за эти самые деньги?
– Если платеж будет внесен, меня ведь не выгонят? Успеваемость у меня хорошая, – не сдавалась я, и ректор, хоть и кривился, все же кивнул.
И я нашла способ остаться. Сначала продала все платья и украшения, что захватила из дома: как в воду глядела, что понадобятся. Этого хватило на первые полгода, но больше продавать было нечего, и пришлось искать работу.
Не с первой попытки, однако все же нашла местечко, где меня взяли. Валилась с ног, успеваемость катилась в пропасть. Но ректор не спешил отчислять и в какой-то момент пошел на уступки, дав мне отсрочку в конце третьего курса. А после и вовсе предложил должность лаборанта с приличной оплатой у профессора прикладной магии.
Наверное, пожалел упрямую многострадальную ведьму.
Сказать, что я была счастлива, – это ничего не сказать. Жизнь налаживалась, снова появилось время на девчонок. И не только на них. Мне приглянулся красавчик по имени Дивас, с факультета боевой магии.
Широкоплечий, высокий шатен с бронзовой кожей отлично вписался в нашу с девчонками компанию и подтащил с собой еще парней, и мы все чаще проводили время вместе, как нормальные, беззаботные адепты.
С тех пор как я ушла из дома, прошло больше двух лет. С родителями пересеклась трижды за это время, и все встречи закончились искрометными ссорами, поэтому больше мы не виделись.
Вместо этого матушка подсылала сестер. Они скучали, как и я, а еще по приказу мадам Солт должны были промывать мне мозги, но вместо этого мы только пили шербет и хохотали о своем, о девичьем.
Казалось, жизнь, наконец-то, наладилась.
