"
"Каким образом я могла бы защитить сестер от призраков, нетопырей или разбойников, если таковым придет в голову напасть на них в королевском саду — для меня оставалось загадкой. Как оставалось загадкой и то, кто осмелился бы пробраться в королевский сад, обнесенный, к тому же, двухметровой стеной.
Дыхание ручья мы почувствовали шагов за тридцать — потянуло сыростью и прохладой… Собственно, это был не ручей, а маленькая река — шириной шагов десять. Ручьем ее называли по старой памяти — вроде как когда-то вместо реки здесь бил ключ и протекал ручей, а у ручья жила прекрасная фея, которая вышла замуж за смертного рыцаря и принесла ему удачу и счастье.
Я не верила в легенды, но мои глупенькие сестры верили. И были убеждены (как и все девицы в округе), что если в полнолуние прийти на берег и бросить шпильку в отражение луны в воде, то дух феи покажет образ будущего мужа.
В эту ночь луна как раз была полной, и Ольрун со Стеллой дрожали от предвкушения разузнать, кто же завтра окажется победителем турнира и попросит их руки у отца.
Мы вышли на берег, и я сделала широкий жест рукой, приглашая сестер бросаться шпильками в отражение луны — благо, луна висела прямо над садом, желтая, как головка сыра.
Ольрун осмелилась первой и бочком приблизилась к самой воде, чтобы бросить шпильку наверняка. Я зевнула, услышав бульканье. Что-то подсказывало мне, что предсказания мы будем ждать очень долго.
Так и случилось — Стелла извелась в ожидании, пока Ольрун стояла столбом, вглядываясь в лунное отражение.
Когда она вернулась, лицо ее выражало досаду.
— Ну что? — спросила Стелла с придыханием. — Ты что-нибудь видела?! Лицо разглядела? Старый или молодой?
— Ах, не говори так быстро, даже голова закружилась, — ответила Ольрун, поднося ладонь ко лбу, чтобы показать, как утомила ее болтовня Стеллы. — Лица не разглядела, потому что пошла рябь. Но он был на гнедом коне, и красивый.
Хотелось бы мне знать, как она определила, что он красивый, если не разглядела лица! Но Стелла приняла все за правду и завистливо вздохнула.
— Теперь я, — сказала она тоненьким голоском.
— Красивый, значит? — спросила я, когда мы с Ольрун остались в тени дуба, глядя, как Стелла крадется к воде, приподнимая подол, чтобы не промочить во влажной траве.
— Очень, — тут же ответила Ольрун.
— И конь гнедой?
— Да, с черной гривой и черным хвостом.
Почти у всех наших рыцарей кони были восточной породы — как раз гнедые, с черными гривами и хвостами.
