Ари извивалась, впивалась ногтями, тянулась навстречу и распаляла всё больше. Я подозревал, что это будет сладко, но не думал, что так.
Идеальная женщина. Идеальная жена.
Ближе к финалу я понял, что одним разом сегодня не ограничится. Консумация брака — штука важная, халтурить здесь нельзя. Я и так отлынивал от своих обязанностей, а ещё земли эти Мёртвые, гартхи… Нет, не тем я занимался в первые недели медового месяца. Вообще не тем! Но я исправлюсь.
В том же, что касается Ариадны — я сделаю всё, чтобы жена приходила в эту спальню снова и снова.
Чтобы с её губ постоянно срывалось это упоительное:
— Грей, ещё!
26−2
Ариадна
Я всё-таки сбежала от него, но уже утром. После того, как Грей Морвель наконец угомонился и уснул.
Ноги при этом не слушались, а меня буквально разрывало от желания вернуться, прижаться к тёплому боку и остаться возле него навечно.
Я очень хотела. До дрожи в пальцах и летающих перед глазами звёздочек!
Но…
Ночью было страшно, а утром стало ещё страшнее.
Мне слишком понравилось быть с Греем — и это невзирая на предательство, которое он совершил четыре с лишним года назад.
Не зря говорят, что любовь слепа. Только мне категорически не хотелось стать одной из тех леди, которые прощают мужьям любую низость. И ради чего? Ради вот таких упоительных, будоражащих тело и душу ночей?
Нет, и ещё раз нет. Я леди, я человек, и не желаю подчиняться животным инстинктам.
У нас сделка. Наш брак фиктивный. Мы консумировали, и хватит. Пора забыть.
Но когда я упала на собственную кровать, меня закружил ужасный водоворот. Я вдруг вспомнила рассказы о том, как поступают мужчины, когда жена не даёт положенной близости.
Я не согласна продолжать. Я его и так люблю, а если продолжим, вообще из этой ловушки не выберусь. Но это означает, что рано или поздно Грей пойдёт по борделям. Особенно теперь, когда я починила портал.
Снова возникло желание пойти и этот злосчастный портал разрушить, но это были эмоции.
Очевидно, что бордели есть и в Нортейме — поэтому я и не пошла.
Более того, забралась под одеяло и, невзирая на калейдоскоп пробирающих до костей мыслей, уснула. А проснулась от того, что рядом суетилась Дара:
— Ваша светлость, — звала служанка. — Леди Ариадна, уже утро. Пора вставать.
Утро… Оно было всё-таки недобрым.
Увидав себя в зеркале, я скривилась. Как можно быть такой мягкотелой? Почему любовь так зла?
А самое противное — ссориться с Морвелем нежелательно.
