Триста лет назад, когда у расположенного в трудных ландшафтах Нортейма, было стабильное сообщение с «большой землёй», герцогство процветало. А потом торговля умерла.
Вслед за торговлей начало умирать абсолютно всё. Например золото — толку от него, если его нельзя обменять на необходимые товары? Сейчас Нортейм находится на самообеспечении, но добывают и производят тут далеко не всё. О современных технологиях, о какой-то модернизации и речи не идёт.
Высокоуровневые специалисты, да и просто люди с хорошими талантами, сюда не стремятся.
Зачем? С какой стати им тащиться бес поймёт куда, да ещё и на границу с опаснейшей Мёртвой землёй?"
"Нортейм, что называется, «варится сам в себе». Ещё не дичает, не бунтует, но уже близок к этому. Прямо сейчас большие надежды возлагались на обоз, который, по словам герцога, уже выехал. Только прибудут эти масла-семена-специи-книги и всё остальное месяца этак через полтора.
— Какой ужас, — не удержалась от комментария я.
Служанка всплеснула руками, испугавшись что расстроила, и попыталась исправиться:
— Ваша светлость! Зато почта работает сносно!
Тут я скривилась ещё больше.
Про почту я знала — камень на моей почтовой шкатулке активно мигал. Это указывало на то, что шкатулка переполнена, и причина, по которой мне прислали слишком много писем, была ясна.
И это ещё газета не вышла! А что будет завтра? Может мне «случайно» сломать шкатулку, и пропади оно всё пропадом?
Вынужденно вспомнив про письма, я поблагодарила Дару за разговор и отпустила.
Женщина уже добралась до двери, когда её любопытство пересилило:
— Леди Ариадна, я могу спросить? — смущаясь, голосом придушенной мыши, пропищала она.
Я благосклонно кивнула, а в итоге услышала:
— То, о чём вы спрашивали… Наверное, нам не нужно об этом говорить. Его светлость сам вам всё…
— Его светлость, — перебила я, — в силу благородства и упрямого характера, решил, что мне незачем знать о проблемах Нортейма. Мол, живи и радуйся, любимая, я сам всё решу. В том, что он решит, я не сомневаюсь, и лезть с ценными советами не буду, но мне хочется быть в курсе ситуации.
В конце концов, теперь это и мой дом тоже.
Прозвучало довольно сердито, я внезапно осознала, что действительно злюсь на Грея за то, что умолчал о важных вещах.
Лучше бы про тварей в рудниках рассказал, чем о вымышленной пропаже жён и демонстрации тюрьмы, которая давно не действует.
Дара, помедлив, кивнула, а я всё-таки смягчилась. Добавила доброжелательно:
— С мужем мы это, конечно, ещё обсудим.
