Нужно было быть непростительно для его возраста и положения наивным, чтобы вообразить, что один поцелуй всё изменит.
Даже такой поцелуй.
Поцелуй, который не шёл из его головы с тех самых пор, как их губы соприкоснулись.
Память мешала сосредоточиться, изводила его воспоминаниями, пока слишком яркими и слишком свежими, чтобы отмахнуться от них без ущерба.
Если раньше он фантазировал, то теперь едва ли не бредил.
Сосредоточиться было исключительно сложно. Ещё сложнее делать вид, что ничего не стряслось. А притворяться было необходимо.
Потому что на Нину случившееся, судя по её поведению, никакого впечатления не произвело.
Все её волнения были связаны с сыном, а с ним она с тех пор держалась слегка отстранённо. Едва ли не холодно.
И он принимал такое положение дел. Принимал как справедливое наказание. Он заслужил такое к себе отношение. Заслужил тем, как вёл себя по отношению к ней все эти годы — несправедливо и, если уж совсем начистоту, лицемерно.
***
Они снова встретились через час с небольшим.
В клинике на другом конце города.
Нина бродила по коридору и, завидев его, так стремительно бросилась навстречу, что у него невольно сердце заколотилось.
Но она просто переживала о сыне, не более того.
— Лёшку уже повели в кабинет. Мы останемся тут как минимум на сутки. В палате есть место для посещающих. У них тут всё… с комфортом устроено. Не хуже, чем у Егора, — она заглянула ему в глаза, выискивая ответ. — А что… там? Паника?
Алекс мотнул головой:
— Что там, уже не твоя забота. Отходят от шока.
Егор пока не появился, но я тут же узнаю, когда ему доложат.
Светлые глаза заблестели от новой тревоги:
— Он же ничего нам не сделает? Он же никак не сможет нам помешать?"
"Ему хотелось отбросить все эти формальности и просто обнять её. Успокоить и пообещать, что пока он рядом, её и Алексея никто и пальцем не тронет.
Но он понятия не имел, как она отреагирует на подобную вольность. Поэтому прибегнул исключительно к силе слова:
— А что он может сделать? Ты ведь никаких дополнительных бумаг не подписывала?
— Нет, — шепнула она, качнув головой.
— Значит, имеешь полное право забрать сына, когда пожелаешь. У клиники нет никаких оснований удерживать пациента силой. А утренним манёвром мы просто избавили себя от лишних проволочек. На черта нам эта возня? Для нас это сейчас пустая бумажная волокита.
Она судорожно вздохнула, отводя взгляд:
— Но возня всё-таки будет. Сейчас Егор оправится, отыщет нас… Я даже, представь себе, телефон отключила.
