Я знаю, что там, под водой, у пристани, лежит что-то, что изменит все и главное только добраться туда. Это важнее всего, и даже если за мной будут гнаться полчища демонов из преисподней, я все равно попытаюсь добраться до наследия, что оставила мне матушка. И хоть я даже не представляю, что это могло бы быть, но чувствую, что это верный путь.
Сейчас нужно думать только о следующем шаге, иначе страх раздавит меня и сделает своей рабыней.
Я переставляю ноги, ступая по камням, отполированным тысячей ног бесчисленных монахов и адептов инквизиции, что ходили тут десять и даже сто лет назад… Многие из них, давно уже мертвы и лежат где-то в земле.
На мгновение мне кажется, что мы идем по огромному холодному склепу, который населяют одни лишь мертвецы, а мы явились сюда, чтобы выкрасть ценности, с которыми их похоронили.
Вздрагиваю, слыша впереди мягкие шаги, чуть приподнимаю глаза и вижу идущих нам навстречу послушников в сопровождении инквизитора, пожилого человека с козлиной серой бородкой.
Лиц послушников не видно, а в полутьме только светятся их амулеты, такие же, как у нас с Клем.
Тут же прячу глаза, чтобы старик не увидел моего лица.
Напряжение идущего впереди меня Клода видно по его сгорбленным плечам, он нервно сжимает руки в кулаки. Разжимает же он их только тогда, когда старик со спутниками проходит мимо.
Я могу поклясться, что чувствую, как взгляд колючих глаз старца обводит меня с ног до головы.
Только бы он не остановил нас.
Пожалуйста. Только бы Клем не подняла глаз и не посмотрела на него как-нибудь дерзко, как она может, только бы ни выронила лишнего слова.
Но все обходится.
Я выдыхаю, когда они уже отходят от нас на добрую пару дюжин шагов.
Кажется, все обошлось.
Фонарь в стене, мимо которого мы проходим, вдруг издает громкий треск и сердце мое уходит в пятки от неожиданности, я спотыкаюсь и едва не падаю., только чудом удержавшись на ногах.
— Спокойно, — шипит Клод, поддерживая меня и я встречаюсь с ним глазами. На носу его маленькая капелька пота, а зрачки расширены так, словно радужной оболочки нет совсем.
Едва наши руки соприкасаются, он вздрагивает так, словно я хлестнула его кнутом.
— Что такое?
— Лесная магия, — хмуро говорит Клод. — Я чувствую в тебе ее.
Я отдергиваю руку и прячу в глубокий карман.
— Прости, если тебе неприятно, я это не нарочно, — шепчу я, когда мы идем дальше."
"— Нас учили выискивать и карать таких, как ты, — говорит он. — С самого детства я знаю тысячу способов, как можно убить лесную ведьму.
