Представляю, какой шум поднимет ваш отец, если вы не прибудете вовремя…
— Я уже телеграфировала, — перебила его Тиффани. — Он попросил своего друга, который живет в городе, доставить меня на ранчо. Так что можете спокойно выздоравливать.
Слава Богу, что Анна не слышит эту ложь, подумала Тиффани, чувствуя, что ее щеки загорелись. Она не имела привычки лгать, но тем не менее уже во второй раз обманывала славного маршала. В первый раз это случилось, когда они узнали от кондуктора, что в связи с большим потоком переселенцев поезд проследует до Монтаны практически без остановок и они прибудут в пункт назначения на три дня раньше.
Гиббонс предложил ей отправить телеграмму отцу, чтобы предупредить об изменении расписания поезда. Тиффани заверила его, что так и сделает, но не стала сообщать, что приедет раньше. В тот раз она тоже покраснела.
Согласившись на двухмесячные лишения на Диком Западе, Тиффани сознавала, что худшее — даже не ухаживания человека, которого она никогда не встречала, а необходимость жить под одной крышей с отцом.
Она не хотела, чтобы тот встречал ее на вокзале, ибо опасалась, что не выдержит и устроит сцену. Честно говоря, она даже не знала, как поступит: обрушится с упреками за то, что он не навещал ее, пока она росла, или бросится ему на шею, заливаясь слезами. Скорее первое, учитывая обиду, которая копилась в ее душе годами. Но в любом случае она предпочла бы не встречаться с Франклином Уорреном на публике и радовалась, что он не знает о точном времени ее прибытия.
Маршал Гиббонс и на этот раз не заподозрил лжи.
— Я чувствовал, — сказал он со вздохом, — что надо ждать неприятностей, когда все эти переселенцы погрузились в поезд. Слишком заманчиво, когда столько народу собирается вместе, прихватив с собой все сбережения для обустройства на новом месте. Освоение земель — главная новость в этих краях. Я сразу подумал, что это может выманить из нор преступников всех мастей, которые пожелают воспользоваться ситуацией.
Тиффани кивнула и похлопала маршала по руке, радуясь, что это ужасное происшествие закончилось.
Теперь она не понаслышке знала, как опасно на Западе. Неужели она и вправду сказала матери, что воспринимает эту поездку как каникулы? Ей была ненавистна каждая минута этого путешествия начиная с того момента, как они с Роуз расстались. Тиффани хотела только одного — вернуться домой!
Она оставалась с маршалом, пока не вернулась Анна, сообщившая, что нужно срочно возвращаться, если они не хотят отстать от поезда.
