Я гордо вскинула голову и поплыла к воротам. Покровский шел рядом. По случаю визита в храм он надел красивую рубашку и брюки. Я сама их ему погладила, испытывая странную сладость внутри от этого нехитрого действа. Закусив губу, наблюдала за тем, как нежно-оливковый наглаженный мною хлопок льнет к его широким плечам. И все внутри трепетало…
– Мариванна, здрасте!
– Юра, привет! Как я рада тебя видеть, – улыбнулась своему бывшему ученику.
– Так раньше бы пришли. Здесь много наших было. С родаками…
– А ты сам?
– Ага.
Баб Оля ногу сломала. Так меня попросила… – Мещеряков тряхнул корзиночкой.
– Ну, беги. Она, наверное, волнуется.
Пацаненок закивал и шустро прошмыгнул мимо. На клумбах, окружающих храм, пестрели тюльпаны. Пасха в этом году была поздней. В мае… Черемуха отцвела, абрикосы тоже потихонечку осыпались. Ветер гонял лепестки, собирая их вдоль бордюров в длинные юркие змейки. От этой красоты и от льющихся отовсюду «Христос воскресе!» я испытывала уже позабытую благодать, трогающую что-то внутри до слез.
У меня давно так светло на душе не было. Все же это что-то генетическое. Вот так не ходишь, не ходишь в храм годами, живешь какую-то свою жизнь, а потом слышишь откуда-то издали колокола, или стройный хор певчих, и все, в тебе каждая клеточка отзывается.
– Вань, я пойду свечи поставлю.
– Погоди-ка, Мария… – остановил меня выскочивший как раз из притвора батюшка.
– Христос воскресе, – заулыбалась я. Но тот, как будто не разделив моей радости, буркнул:
– Воистину воскресе, – и обернулся к Ивану: – Давай-ка отойдем на два слова.
"
"Не был бы отец Алексей священником, его слова прозвучали бы как наезд. Глупо хихикнув, проводила их взглядом. Отошли аж до колокольни. Я зажмурилась на ярком солнышке, как те кошки, что нагло оккупировали выставленные в ряд скамейки, на которые народ по чуть-чуть выставлял корзинки, которые должны были освятить. Юлька в животе пиналась, ветерок трепал косынку, и правда было так невыносимо сладостно, что я не сразу поняла – Иван с отцом Алексеем ссорятся.
Да еще как. Покровского аж перекосило.
Нервно огляделась. Естественно, происходящее не только я одна заметила. Направилась к скандалистам. В запале они не заметили моего приближения.
– …она войдет и поставит эти гребаные свечки! И только попробуй…
– Иван! – одернула я… любовника, который уже был готов на все. – Вы что? Что случилось?
– Ничего, Маш. Иди…
– И не подумаю. Что происходит? На вас люди смотрят.
Покровский выругался, будто забыл, где мы находимся.
