Хоть в портовом городе, хоть на большой реке, а можно вообще махнуть на какие-нибудь севера, чтобы выморозить эти совершенно больные чувства. Вопрос один – какого черта я об этой возможности не подумала на каникулах. Отпуск большой – могла бы все обтяпать, а теперь посреди учебного года сложнее будет.
– Куда совсем? – просипел Иван Сергеевич.
– А не знаю. Сегодня и погляжу. Прикину варианты.
Он молчал. Я быстро и аккуратно ела, чтобы поскорее закончить эти бессмысленные посиделки.
– Не надо кредит, Маш. Что, я не добавлю? Ты ж моя…
Если бы он еще раз назвал меня дочерью, я бы выблевала.
Хорошо, что он, будто это почувствовав, вовремя осекся. Я же отодвинула со скрежетом стул.
– Да там не так много заемных средств понадобится. Я поеду. Дел много. Спасибо за ужин. Еще тетрадки проверять у восьмого класса. Хоть бы к двенадцати теперь закончить.
Выпалив эту чушь, я и убежала. Домой добралась в какой-то горячке. А еще Покровского жизни учила. Я вон, вроде не пьяная ехала, и чуть не раскатала ежа.
Домой живой явилась – перекрестилась. Сняла костюм, отнесла в стирку – вытяжка в кафе не справлялась, и я до трусов провонялась харчевней. Заодно приняла душ. И только после всех этих ритуалов устроилась за столом. Никаких тетрадок на проверку у меня не было. А вот с электронным журналом надо было повозиться. Я закончила в полной темноте. Залезла на сайт, и только тут дернуло – что-то не то, а где свет на улице? Запахнув потуже толстый махровый халат, вышла из домика. Походила туда-сюда, чтобы убедиться, что датчики движения не срабатывают.
И чуть не обделалась от страха, когда из темноты на меня вышла огромная тень.
– Маш, это я. Предупредить, что подсветка крякнулась. Не пугайся.
– Ладно, – промямлила я. – А когда починят?
– Завтра. Я уже вызвал спецов.
– Ясно. Ну, доброй ночи…
– Да, Маш, сладких снов.
Держась за поручень, я осторожно поднялась на крыльцо и скрылась в доме. Сердце колотилось как ненормальное. Отдавало в ушах, пульсировало в горле. Я опустила ладони на круглый накрытый скатертью стол, где только что работала, и застыла, как изваяние.
Потому что дверь за спиной открылась. А потом и шаги послышались. И тяжелое, животное совсем дыхание на шее, плавящее мою волю… Но все же взбрыкнуло что-то. Когда на зад его руки легли…
– Ты когда лапаешь, тоже дочкой меня предста…?
Представляешь. Я хотела сказать «представляешь». Он не дал. Заткнул мне широкой ладонью рот, а второй рукой рванул полы халата в стороны.
