На бал в Небесный Дом я приезжаю с жёнами — Лакомкой, Светкой и Настей. Кроме того, решаю взять с собой Змейку, нарядив её в платье, и Красивую, которая тоже не возражала принять участие в светском мероприятии, но осталась в тигрином облике. Сопровождают нас Кровавые Рвачи — строй бывших демонских пленников в отличной форме, которые своим видом представляют собой живую рекламу моих ментальных способностей и зелий Лакомки.
На приёме первым делом направляюсь к столу с закусками.
Не теряя времени, начинаю уплетать всё, что попадается под руку, без церемоний и ненужных разговоров. Жёны, наблюдая за этим, быстро понимают: еда безопасна, можно есть спокойно. В Небесном Доме меры предосторожности никогда не бывают лишними, а мой метод тестирования на собственном желудке — самый быстрый и надёжный способ убедиться, что всё в порядке. Вот такой я добрый: всё для рода, себя не жалею…
Пока я жую, лениво переговариваюсь с подошедшим Ангелом, который совсем уже не держит на меня зла за оторванные крылья в прошлом.
Наследник главы Лунокрылых начинает грузить меня какой-то мутной чепухой про возможные связи «бескрылых» с херувимскими леди. Мол, общество, конечно, такое не особо поощряет, но он, видите ли, не считает, что это прямо уж запрещено.
— Про что ты вообще сейчас? — не понимаю я этих намёков.
— Да ни про что, — смущённо отмахивается он. — Просто отец об этом упоминал… да и я хотел узнать твоё мнение насчёт женитьбы на леди…
В этот момент рядом материализуется Габриэлла в золочёном платье с глубоким вырезом не только на груди, но и на правом бедре.
Она останавливается, и, машинально поглаживая высунувшееся из её тени щупальце Спрута, ревниво бросает:
— Какой ещё леди? Кто-то уже сватается к королю Даниле? Это та прошмондовка Сирень из Солнечного Дома, да⁈
— Габриэлла, — Ангел мычит сквозь стиснутые зубы и с намеком сужает глаза.
— Ты сейчас все портишь.
— Отвечай, брат! — она требовательно стучит каблуком о мраморный пол.
— Леди, смотрю, вы сдружились со Спрутом? — спрашиваю я, решив проигнорировать тему, которая мне совершенно неинтересна.
— Он же милый, — смущенно отвечает златокрылая, будто оправдывается.
Ангел приподнимает бровь, явно думая: «И это чудовище, по-вашему, милое?»
Неподалёку появляется ещё один мой благородный пленник — Архил.
