Когда они исчезли за дверью, я приглушил стресс двумя рюмками коньяка. Хохотал и рыдал одновременно от собственной тупости.
Это ж надо было так лохануться. Столько лет прошло. Ну, Большаков, ну ты конченный лох, который достоин получить всемирную премию: «Самый лучший кретин года».
Как странно, но этот мальчик, он больше меня не боялся. Он сидел у меня на коленях и с любопытством рассматривал моё лицо. Мне кажется, он тоже понял, кто я на самом деле такой, несмотря на то, что Демидова рассказала пацану занимательную байку, о том, что его папочку раздавила мусоровозка.
Ха, Цветочек! Очень смешно. Ты, детка, само остроумие.
Её дерзость меня выбесила. Ведь меня тоже можно понять. Я не знал. Врачи ведь… сказали. В любом случае, теперь я хочу заново обследоваться и немедленно сделать этот проклятый тест ДНК.
Она не позволила. Я её прекрасно понимаю. Но я не успокоюсь, пока не стану нормально дышать, пока не выясню правду. Если она против – сделаю это через силу.
Не прошло и часа, как я, подняв на уши своих людей, распорядился выяснить о Демидовой всё.
Вплоть до того, сколько она раз в день, во время работы в компании, отлучается по нужде.
Ночь не спал. Пил и курил до чёртиков. А на следующий день, я наведался в сад, в котором числился Дениска, и забрал малыша в клинику, для сдачи материала. Наёмники доложили, что видели, как утром Демидова отвела сына в сад, поэтому я не стал медлить. Как ни странно, малой меня узнал. Ещё вчера, я успел шепнуть крохе на ухо, мол я – твой папа. А твоя мама просто ошиблась историей.
Демидова будет в ярости, иначе никак. Скажу, своим охранникам, чтобы немедленно забрали Лилию из дома и отвезли ко мне в пентхаус. Но что-то пошло не так. Тупоголовые бездари её потеряли. А когда нашли, на неё было страшно смотреть.
Чёрт. И снова обстоятельства сложились не в лучшую сторону. Получилось так, что я практически довёл девушку до инфаркта. Не хотел. Сам пребывал в длительном аффекте. Ничего перед собой не видел, ни о чем, кроме сына, не думал. А потом, мне позвонили.
И я, лишился чувств. Да, свалился мертвым мешком прямо на выходе из платной клиники, где мы с мальчиком сдали тот чёртов тест. Голова резко закружилась, взорвалась страшной болью, как будто её нашпиговали гвоздями и порохом. А очнулся уже в больнице, с иголкой в вене. В той самой, куда забрали Лили после обморока и нервного истощения.
Почему, спрашивается, я потерял сознание как трусливая баба?
Потому что мне сообщили, что Лиля беременна. Диагноз – угроза выкидыша.
