Раньше столь явной разницы между теплотой и лаской, адресуемыми мне, и холодным отчуждением, демонстрируемым отцу, у Алешки не наблюдалось. Но чем больше времени проходит, тем это становится заметнее.
– Ну же, говори, мам? – выпытывает Алексей с заметной настойчивостью. – У тебя точно всё хорошо?
– Конечно, Лекс. Что у меня может быть плохого? – смеюсь вполне натурально. – Хотя нет, я по тебе очень скучаю, – пользуюсь беспроигрышным вариантом смещения акцентов. – Жду не дождусь, когда ваши выездные соревнования закончатся и ты, наконец, вернешься домой.
– Вернусь, мам. Ну, куда я денусь? Всего-то три дня осталось, – произносит уверенно, словно меня, капризулю, успокаивает.
Такой взрослый уже. Красавчик. Гордость моя.
– А с ростом что? Вытянулся? – напоминаю ему про первый вопрос.
– Метр семьдесят два, – произносит, задирая нос. – Вчера Геннадий Иванович измерял.
– А с весом норма?
– Ага, не переживай. Шестьдесят четыре с половиной. В свою категорию попадаю.
– Опять не ужинал? – читаю между строк.
И по глазам, которые от улыбки слегка прищуриваются, вижу, что догадалась правильно. Целеустремленный – жуть. Весь в моего покойного отца. Для него сесть на диету – нет ничего проще, не то что мне… сладкоежке.
– Норм, мам. Вот выступлю и тогда себе ни в чем не откажу. Обещаю. Кстати, когда приеду, мы с тобой в «Чили» сходим?
– Конечно сходим, – естественно соглашаюсь и беззлобно подкалываю. – По шашлыку соскучился, мясоед?
– Есть такое дело. А тебе твои любимые тортильони с овощами и со страчателлой закажем, – фыркает довольно.
– Я сам выбор озвучу, не переживай.
Смеюсь, подловил.
До сих пор не могу запомнить и правильно выговорить эту абракадабру. Честное слово, ересь какая-то. Язык сломать можно. По мне, макароны с сыром – это и есть макароны с сыром, а не бла-бла-бла в сливочном соусе с креветками.
Практически верю, что болтовней ни о чем смогла отвлечь Лекса. Переключила его внимание на предстоящие радости, отринув подальше грустное.
Но… ошибаюсь.
– Мам, ты на кладбище к Лике и дедуле вчера ездила?
Алексей в момент становится серьезным.
Цепляет мой взгляд и не отпускает.
Ребенок?
Нет. В этот момент – точно нет.
Взрослый, глубокомыслящий и понимающий сверх меры человек.
– Ездила, Лёш, – подтверждаю, чуть кивая.
– А отец? С тобой был? – стреляет глазами-лазерами.
Хмыкаю. Отрицательно качаю головой.
Какой смысл врать?
– Нет. Он… в командировку вчера утром на три дня уехал.
Вовремя.
Добавляю мысленно.
Впрочем, как обычно.
