Резко вскидывает взгляд, напарывается на мой немигающий и густо-густо покрывается краснотой.
– Хреново быть натуральной блондинкой, да, Светка? – растягиваю губы в оскале. – Кожа тоньше, капилляры ближе. Весь стыд, как на ладони.
– Что? – вновь повторяет Лапина, как попугай.
Бросает умоляющий взор о помощи в сторону Назаровой, которая сидит, замерев и не моргая, но, не дождавшись поддержки, вновь смотрит на меня.
– Я… нет…
– Ты… да, – припечатываю словами и колким прищуром. – А ведь сколько раз я читала в статьях фразу: «Не хвалите мужа при подругах – уведут… даже, если не нужен», смеялась, наивная.
А оказывается, против статистики не попрешь.
Киваю самой себе.
– И каков процент по статистике? – хрипло интересуется ожившая Ритка."
"Назарова, качнув головой, будто стараясь скинуть морок, и растерев ладонями щеки, поворачивается к Лапиной и рассматривает ту с таким видом, будто впервые видит.
Я и сама хочу это сделать, потому как мысль о предательстве хоть и озвучена, но осознание пока не наступает.
Мы же всю жизнь были вместе, дружили, общались, делились радостями и горестями…
А теперь выходит, что еще и моим мужем…
Буэ!
Мутит.
– Пишут, что тридцать, – силком заставляю себя вынырнуть из отвратительных дум и озвучиваю всплывающие в памяти цифры.
Затем, недолго думая, поднимаю рюмку и, как чуть раньше сделала Ритка, без всякого «чин-чин» её опустошаю. С хрустом под неожиданно тягучую тишину прожевываю корнишон, обтираю руки салфеткой и вновь тянусь к телефону.
Открываю госуслуги, где дрягается до сих пор не оплаченный штраф, перелистываю на вторую страницу со снимком видеофиксации и протягиваю гаджет Марго.
– Ты ж знаешь, я на воду дуть не буду, – вновь повторяю свои же слова.
Та молчит, лишь моргает. А еще не меньше пары минут вглядывается в черно-белое фото, не стесняясь его увеличивать и детально изучать. Затем с прищуром зыркает на Светку и, присвистнув, выплевывает:
– Лапина, твою же мать… чего ж тебе, дуре, обычных бананов не жралось?
– Что? – в третий раз выдает хозяйка дома, но, увидев, фото, нервно качает головой.
– Маргоша, это неправда! Это не…
– Ты! – припечатывает Назарова, моментально напоминая всем забывшим, кем и где она работает. – Эх ты, блудливая коза, хоть бы постеснялась выряжаться в ту же одежду, в которой блядуешь… да еще с кем.
И тут у нашей не паникерши сдают нервы. Конкретно так сдают.
