Вряд ли он успел мгновенно просчитать ситуацию, для этого нужно или быть гением, или иметь огромный опыт. Опыта у Вити нет, это точно, да и на гения он как-то плохо смахивает. Значит, действовал по наитию. Наитие сработало быстро, значит, реакция у парня отменная, недаром он в спорте преуспел. Будем надеяться, что со Снежаной он не растеряется и не оплошает. Нет, пусть Кузьмич до упора проталкивает своего Колюбаева, а он, подполковник Сташис, намерен до последнего биться за Витю Вишнякова. У этого паренька огромный потенциал.
Плохо только, что об этом не знают ни окружающие, ни сам Виктор.
– Милые дамы, – обратился он к горничным, – постараюсь надолго вас не задерживать. Прошу!
Он широким жестом пригласил их в столовую, отметив выражение крайнего неудовольствия на лице охранника, который явно рассчитывал поприсутствовать при беседе и все проконтролировать и прямо перед носом которого Антон Сташис так невежливо закрыл дверь, ведущую в холл. Перебьется.
Вишняков
Не обманул чекчуринский охранник Александр, жена у Фадеева действительно веселая и простая девчонка.
Даже удивительно: неужели у богатых бизнесменов бывают такие жены? Наверное, бывают, раз вот она, сидит прямо перед ним на широченной кровати, скрестив в позе лотоса голые длинные ноги, едва прикрытые коротенькими шортиками. В доме и в самом деле очень тепло, даже жарковато, и Виктор снял куртку еще внизу, в холле. И теперь он, в самом обыкновенном сером свитере и джинсах, чувствовал себя грязным пятном на рисунке с розочками.
Комната Снежаны являла собой забавную помесь чисто девичьей светелки и кабинета ученого-трудоголика. Нежные цвета обоев, штор и покрывала на кровати, оборочки, белая с золотым мебель, разноцветные парики на специальных болванках и очаровательные финтифлюшки на комоде с большим зеркалом – все это плохо сочеталось с горами книг, раскрытыми тетрадями и блокнотами, которыми была завалена поверхность большого стола. Виктор окинул книги быстрым взглядом, пытаясь хотя бы приблизительно понять, что это за литература, но увидел только иероглифы.
Внимание его привлекли странные предметы на столе: чернильница с хрустальной крышечкой, несколько ручек с открытыми перьями, толстая стопка белой нелинованной бумаги. Такие чернильницы и перья Виктор видел только в кино про совсем древнюю жизнь.
– А это зачем? – спросил он, указывая пальцем на перья и чернильницу.
– Каллиграфией занимаюсь.
