– Поверьте мне, Инга, я прекрасно все понимаю и уважаю ваше решение. Но сейчас настал такой момент, когда необходимо предать факты огласке и разобраться.
Инга Гесс так и сидела на диване, сжав в руках голубую молескиновую книжку. Она принесла ее из другой комнаты уже минут двадцать назад, но все никак не могла расстаться с ней и отдать Антону. Из глаз девушки текли слезы, но Инга их не замечала и не пыталась вытереть.
– Вы ведь разделяете идеи Стекловой и Игоря Андреевича?
Он умышленно не называл Выходцева по фамилии, чтобы избежать даже намека на официальность и как можно дольше поддерживать в разговоре ощущение приватности и доверительности.
Инга молча кивнула, еще крепче вцепившись в тетрадь.
– Тогда вам должно быть понятно, что близкие тех, кто был убит, тоже страдают. Жертвы нынешних убийств были виновны, это признал суд, и с этим никто не спорит, на них лежит тяжкий грех. Но в чем виноваты их родители, их дети, супруги? Убийства до сих пор не раскрыты, и этим людям мучительно тяжело. Мало того, что они потеряли того, кого любили, они еще и видят, что никому нет дела до их боли, до их горя.
Убийц не нашли и больше не ищут, правосудия нет. Разве это оставляет вас равнодушной?
Она, наконец, нашла в себе силы заговорить.
– А… а Светлана Валентиновна…
– Да?
– Она вам все рассказала?
Антон посмотрел на Щурову. Мила сидела с безучастным лицом, и непонятно было, испытывает ли она хоть какое-то сочувствие к плачущей Инге или просто ждет, когда придет время доставать из папки бланк протокола и оформлять добровольную выдачу.
Хорошо бы, конечно, и допрос оформить прямо сейчас, пока Инга не опомнилась и не начала советоваться со своим любовником. Артем Шубин, судя по всему, ох как непрост! Высвистал из Твери подружку, приладил ее к делу… Наверняка и братца ее троюродного привлек. Вот только зачем? В чем его цель? Инга, похоже, ничего об этом не знает, иначе не показала бы тетрадь. Конечно, Антон дожал бы ее, но до определенного предела: до признания, что у Выходцева был список.
Дальше этого она не пошла бы, и доказать, что имело место нечто письменное, невозможно. И никаких признаний в трех убийствах, совершенных несколько лет назад.
– Светлана Валентиновна умерла. Она сдержала данное вам слово и ничего не рассказала об Игоре Андреевиче.
– Тогда… как вы узнали про… про тетрадь? – срывающимся голосом спросила Инга.
– Разве это важно? – мягко проговорил Антон.
Он протянул руку и осторожно, с небольшим усилием забрал у нее голубую книжку.
