Эту особу за все увиденные мною четыре раза — я реально не могу терпеть. Редкостная гадина. Так бы и дала в лоб. Тут, правда, наши чувства взаимны, она и не стесняется выражаться в мою сторону, малолетняя выхухоль. Остается Сережина мама. Вот она мне нравится, но есть у меня к ней большая претензия — это вопросы про женитьбу. И ведь хамить нельзя и достойного ответа придумать тоже не могу. Так и выходит, что молчу как дура. И сегодня будет то же самое.
— Что? — несдержанно интересуюсь я, как только сажусь в машину.
То, как на меня смотрит Сережа, мягко говоря, нервирует.
— Сколько нужно раз сказать, что зимой не носят осеннее пальто?
— Оно не осеннее. Оно… на все случаи.
— Иди, пожалуйста, переоденься.
— Если тебе не нравится, как оно выглядит, то так и скажи.
— Говорю. Это осеннее пальто. Если еще два дня назад на градуснике был ноль, то сейчас минус восемь.
— Ну мы же только в доме и в машине.
— Мы можем выйти на улицу, например, вечером твоему отцу взбредет запустить фейерверки.
А будет еще холоднее. Так трудно надеть пуховик?
— Не трудно. Мне он просто не нравится. В пальто я стройнее.
— В пальто ты дурнее. Кыш переодеваться. Пять минут, Полина, — указывает рукой на часы. — Реально ведешь себя как ребенок. Давай, давай.
Нехотя выхожу из машины и под цепким взглядом Алмазова поднимаюсь в квартиру.
Пуховик — не самое страшное. Что и подтвердилось через полчаса, когда мы зашли в дом к Сережиным родственникам. Вот целовать меня даже в щеку с дурно пахнущими духами — то еще «удовольствие».
А оценивающий с ног до головы взгляд малолетней выхухоли — это вообще атас. Как научиться убивать с помощью взгляда?
— Ты что-то хочешь мне сказать, Дарья? — милейшим голосом произношу я, как только Сережа отходит в сторону вместе со своей мамой.
— Кроссовки зимой — это давным-давно не модно. И эта черная водолазка, фу. Ты как будто на кладбище собралась. Тебе не идет.
— А я не слежу за модой, Дашенька. Главное, чтобы нравилось мне и Сереже.
— Ну-ну. Вообще-то у Сережи девушки более красивые были, так что, я бы на твоем месте так не была уверена. Сегодня — ты, завтра — уже не ты.
— А я бы на твоем месте, малолетняя выхухоль, закрыла бы рот, — шепчу ей в ухо, которое с удовольствием бы оттянула. — Ты первый кандидат в моем списке в морг.
— Чего?!
— Того. Буду присутствовать и наслаждаться, когда тебе вырежут молодые и здоровые органы на трансплантацию хорошим людям. В мире должен быть баланс.
