— То есть вы хотите сказать, что какой-то человек, проходя мимо, под видом молока выставляет две бутылки с краской и водой перед дверью профессора, а потом вечером их меняет на пустые? — вопросил Игнатьев.
— Нет разницы, когда именно он поменяет бутылки. Главное — чередовать их перед дверью. Никто из прохожих не будет специально обращать на это внимание. Он просто носит с собой в сумке четыре бутылки — две полные и две пустые. И меняет, когда ему удобно.
— А почтальон? Я видел, как он приносил почту. Почтовый ящик стоит на внутренней стороне двери.
Но его ведь тоже надо освобождать от корреспонденции?
— Вы правы, Родион Спиридонович. Кто-то это делает. Либо другой вариант: с внутренней части двери ящик снят и почта сыплется на пол.
— А табличка из гостиницы «Не беспокоить!»?
Ардашев пожал плечами.
— Её мог повесить, кто угодно.
— Она взята из дома профессора. Я видел её и в прошлом году, — вспомнил Игнатьев.
— Это неудивительно. Поликарп Осипович большой оригинал.
— Постойте, Клим Пантелеевич, — Игнатьев удивлённо приподнял брови, — но я же писал вам, что видел, как вечером горел свет в его доме и он ходил по комнате.
— Вчера я наблюдал то же самое явление. И потому нам надо обязательно попасть внутрь. Был бы вам очень признателен, если бы вы привели полицейского и мы бы вскрыли входную дверь. Возьмите мой экипаж. А я найду другой и отправлюсь на Мещанскую.
— Хорошо.
— Жду вас там.
VII
Присяжный поверенный прохаживался рядом с домом профессора, когда прямо к нему подъехала коляска.
Из неё выпрыгнул полицейский пристав с каким-то человеком с сумкой и в простой одежде, а уже за ними следовал адвокат Игнатьев и городовой.
— Пристав Добраго, Пров Нилович, — представился полицейский. Это был высокий, статный мужчина с офицерской выправкой, с густыми усами, широченными бакенбардами и бритым подбородком.
— Ардашев Клим Пантелеевич, присяжный поверенный Ставропольского окружного суда.
— Родион Спиридонович мне объяснил ситуацию, и я привёз с собой… ну, в общем, теперь он слесарь.
Хотелось бы надеяться, что мировой судья нам не понадобится[22].
Полицейский покрутил ручку механического звонка. Никто не ответил. Только где-то внутри послышалось кошачье мяуканье.
— Как видите, на окнах все форточки закрыты и крик кота слышен приглушённо, а не у самой двери, стало быть, и вторая дверь передней тоже закрыта. Вряд ли бы профессор её затворил, находясь дома. В такую жару сидеть взаперти, без глотка свежего воздуха невозможно.
