Но, думаю, лучше посмотреть, а потом уж давать оценку… А вот и извозчик. — Адвокат сделал едва заметный знак, и сани остановились.
— На Александровскую, любезный. К «Гранд-Отелю», — помогая усесться Веронике Альбертовне, велел Ардашев.
II
Ресторан в гостинице «Гранд-Отель» в Ставрополе считался лучшим. Сюда и в обычные дни было трудно попасть, а в рождественские праздники — и подавно. Метрдотель почётных гостей знал в лицо и потому, едва завидев присяжного поверенного, устремился навстречу.
— Милости прошу, дорогие Клим Пантелеевич и Вероника Альбертовна.
Столик ждёт вас.
— Вы очень любезны, дорогой Павел Петрович. Скоро ли начнётся танцевальная феерия?
— С минуту на минуту…
— Клим Пантелеевич! Вероника Альбертовна! Добрый вечер! — раздался чей-то голос. — Давненько я вас не видел.
Ардашев обернулся.
— Здравствуйте-здравствуйте, Василий Фёдорович! Тоже решили посмотреть на француженок?
— А что ещё прикажете делать в нашей провинциальной дыре, в особенности если вдовец так и не нашёл своего счастья? Это вот вам хорошо с Вероникой Альбертовной.
А мне — скукота… Только и осталось, что пальмы в зале в кадки сажать да попугаев разводить… Кстати, позвольте поинтересоваться, какие планы у четы Ардашевых на Васильев вечер? — сверкнув глазами, задал вопрос невысокий, щуплый человечек лет сорока с аккуратными усиками-щёткой и клиновидной бородкой.
— Собственно, никаких. Родственников у нас в Ставрополе нет. Собирались остаться дома, — пожав плечами, ответил Ардашев.
— Тогда приглашаю вас ко мне, — проговорил Иванов.
— В восемь пополудни. Обещаю очень интересную программу. Во-первых, новейшая игра от Императорской карточной фабрики «Флирт цветов», во-вторых, необычный праздничный стол магрибской кухни, в которой вы, дорогой Клим Пантелеевич, прекрасно разбираетесь, в-третьих, среди приглашённых ваш постоянный соперник за шахматной доской — доктор Нижегородцев и несколько моих друзей со своими нежными и любящими половинами. Чрезвычайно буду рад видеть вас в моём скромном театральном салоне, тем более что 31 декабря — день ангела у Василия.
Ардашев посмотрел на супругу, но она отвела взгляд, предоставив ему право самому принимать решение.
— В таком случае, Василий Фёдорович, не вижу причин для отказа.
— Итак, в восемь пополудни у меня на Мавринской. Жду! — Иванов склонил учтиво голову и удалился. Ардашевы проследовали к своему столику.
Погас свет, и зажглись огни рампы. Заиграла весёлая музыка, слегка напоминающая польку, но в темпе марша.
