Папа подвел итог:
— Я виноват, что потерял контакт с тобой. Выпустил. Доченька, это все моя вина. Всю жизнь я посвятил общине, родителям, твоей матери, детям. В какой-то момент просто... вдруг показалось, что я ни одного дня не жил для себя самого. Я боролся с демонами, но не справлялся. Хотелось, чтобы вы сидели дома. Чтобы не забивали мне голову своими проблемами. Хотелось побыть одному. И вот к чему это привело моего родного ребенка.
— Я с двенадцати лет знала, что ты изменял маме. И хотела уехать.
— Ты не должна была это знать.
Никто не должен был, но особенно — ты.
— Пап, ты не рад, что мы у тебя родились? Думаешь, дети — это наказание?"
"— Нет, Алина, я так не думаю. И очень тебя люблю. И всех твоих братишек и сестренок тоже. За каждого бы, не раздумывая, отдал жизнь. Я никогда не пожалею ни об одном из вас. Просто так вышло, что к сорока годам дети стали единственным мостом между мной и мамой. Этого нельзя допускать, но мы... допустили. Я перестал черпать вдохновение дома. Стало все сложнее заботиться о других.
— Вы будете разводиться?
— Нет. Мы поговорили с мамой, у нас, к сожалению, не осталось теплых чувств, но мы продолжим помогать друг другу заботиться о детях. Вы у нас получились загляденье. Очень хорошие.
Я улыбаюсь.
— Ты не счастлив?
— Счастлив. По-своему. Единственное, я не могу больше жить с мыслью, что мы тебя оттолкнули. Приезжай в гости. Все будут рады.
— Даже мама?
— Ее вряд ли что-то изменит, но она все равно любит тебя. Просто выражает это по-своему. Будь к нам снисходительной.
И, если сможешь, прости меня. Я старался. Правда старался быть хорошим отцом.
— У нас было замечательное детство, пап. У всех нас. Ты проводил с нами каждую свободную минуту времени. Это... очень ценно. И ко мне ты был добр. А ваши отношения с мамой... это ваше дело.
Я замолчала, а папа меня обнял. Я закрыла глаза и на целую минуту вернулась в детство. Ощутила безопасность и уют, которые дарила семья. Потом я все это словно утратила на долгие семь лет. И вновь обрела, будучи взрослым человеком, нашла в самой себе и в своей любви к Артёму.
Родители дали мне многое, хотя и не были идеальными. Мы попробуем наладить отношения и принимать друг друга такими, какие есть. Обязательно попробуем.
— Как там Дима? — спросила я, когда накал эмоций стих.
— Он в Москве.
— О боже. Виола? Все же с ней?
— Да. Позвони ему, он хочет увидеться, но не знает, с чего начать. Диме стыдно, что он не поддержал тебя.
— Пусть сам позвонит, трусишка, — фыркнула я.
