Только он спит, и я не хочу его будить. Вы будете не против, если мы поговорим на крыльце?
– Нет-нет. Только оденьтесь потеплее, ночь сегодня совсем холодная. Я буду минут через пять-семь.
Пожалуй, нужно воспользоваться дельным советом. Не выходить же на крыльцо в футболке на голое тело! Тихонько пробравшись в спальню, чтобы не разбудить Антона, Лика принялась одеваться, периодически бросая взгляды на кровать. Антон лежал на боку, как ребенок, подложив под щеку обе ладони и согнув в коленках ноги. Он ровно дышал во сне, не издавая никаких звуков.
Грудь его мерно вздымалась и опускалась, веки подрагивали, как будто он видел какой-то сон, судя по легкой улыбке, приятный. Лика вдруг решила, что это она ему снится.
Она натянула трусики, джинсы, заправила в них футболку, потянулась за висящей на спинке стула толстовкой. Ее торопливые действия вдруг напомнили ей другую ночь и сборы двадцатилетней давности, когда куда-то так же споро и бесшумно, чтобы не разбудить жену, собирался ее дед Андрей Сергеевич Ковалев.
С той ночной вылазки ему уже не суждено было вернуться. Лика вздрогнула."
"– Я не буду бояться. Не буду бояться, – строго сказала она сама себе. – Я никуда не пойду, я не буду удаляться от дома. Я просто поговорю на крыльце с Ермолаевым, и в случае чего громко-громко закричу, и тогда Антон проснется и спасет меня.
Закончив одеваться, она засунула в задний карман джинсов телефон, на цыпочках прокралась в прихожую, плотно притворив дверь спальни, нагнулась, чтобы надеть кроссовки, и застыла, услышав стук в дверь.
Так, Ермолаев уже пришел. Не надо, чтобы он разбудил Антона.
Так и не обувшись, Лика выскочила на крыльцо босая, лишь успев сорвать с вешалки куртку. Доктор Ермолаев топтался перед дверью. Дождя не было, но одет он был в длинный дождевик, правда без надвинутого на лицо капюшона, и этот дождевик вдруг сдвинул что-то в голове, вызывая прочно забытые воспоминания.
Дождевик. Кажется, в ту ночь, когда убили Регину, там, на пляже, был человек в дождевике. Но это был не дед, ушедший из дома в своей обычной куртке.
Это был кто-то другой, мужчина в брезентовом плаще и резиновых сапогах, вот только у него лицо надежно скрывалось за надвинутым капюшоном.
– Луша, спасибо, что согласилась со мной встретиться, – проговорил Ермолаев. – Я не знаю, насколько важно то, что я накопал, может быть, это все глупость неимоверная.
Лика практически не слушала, что он говорит, погруженная в свои воспоминания. Лицо. Ей надо вспомнить лицо человека в дождевике.
