Капитан, стиснув зубы, смотрел, как солдаты выгружают из больничной труповозки тела, бросают на землю. Он подошел, глянул. Ошибки не было. Вот так-то, товарищи геологи. Тела, порванные пулями, искаженные лица. Вчерашний драчун с оторванным ухом и раскроенной височной костью. Непохожий на себя Артюхов — весь опухший, раздувшийся. Хорошо искупался?
Андрей сдерживал ярость, отдавал какие-то приказы, ловил на себе взгляды, изображающие сочувствие. Прибыли милиционеры, растекались по зданию. Майор Чеплыга колебался, кусал губы, но не решался подойти, чтобы не будить лихо.
Ухмылялась Ольга Бурнаш, огибающая двор. Видимо, она возвращалась с обеда. Мелькнуло бледное лицо Илзе Саулите. Она собиралась куда-то податься, но задержалась. Оно и правильно. Если человек находится здесь, то нет нужды искать его в собственном доме.
По улице к соседнему зданию проехала машина с сотрудниками госбезопасности. Невзлин смотрел в окно с заднего сиденья. Попробуй догадаться, о чем он сейчас думал.
Капитан набрался храбрости и позвонил из секретного чулана полковнику Алябину.
Обзор событий не отнял много времени. Полковник угрюмо слушал, переваривал информацию.
— Да уж, поднял ты на уши, капитан, этот горем убитый район, — сказал после душещипательной паузы полковник. — Трупы каждую ночь, а толку никакого. Ведь мне придется отчитываться за все эти трупы, осознаешь? Из поселка Дальний на тебя уже поступают жалобы, причем от ответственных лиц.
— Да, Павел Евгеньевич, вынужден признать, что расследование тормозится, — сказал Андрей.
— Но прошло только трое суток. Большинство трупов, за которые вам придется отчитываться — это враги государства и народа. Четверо уголовников, по которым стенка давно плакала, столько же диверсантов, выдававших себя за геологов…
— Ты уверен, что они диверсанты? — перебил его Алябин.
— Нет, но с них уже не спросишь. Моя вина — это гибель гражданина Делягина, когда я не успел сориентироваться в ситуации, и двое раненых красноармейцев. Не верю, что все ниточки оборваны, товарищ полковник.
Здесь что-то назревает. Сегодняшние водолазы что-то нашли. Прошу дать мне еще один шанс. Обещаю, что доведу расследование до конца.
— Рад бы, да не могу, капитан, — огорошил собеседника полковник. — Я тебе верю, знаю, что если ты не сделал, то и другие не справятся. Но все очень плохо. Нам сейчас нежелательна сумятица в нашей епархии. Догадываешься, почему? На нас поглядывают не только из Петрозаводска и Ленинграда, но и кое-откуда повыше. Слишком много претензий.
