Да, я в порыве аффекта чуть не зарезала человека, да, я лежала в психушке, и меня долго никто не хотел брать на работу. Но все прошло. У меня есть работа, а прошлое больше надо мной не властно. И да, Павел, я тоже никого не убивала.
– Я понял, – кивнул он. – Честно сказать, когда ты рассказывала свою историю, я ненадолго усомнился в твоей невиновности. Мелькнула мысль, что ты так отчаянно демонстрировала свое полное неумение стоять на горных лыжах, что могла делать это специально, для отвода глаз, а на самом деле это ты ночью брала чужие лыжи, чтобы подрезать лавину и отомстить.
– Не я, – покачала головой Патриция. – И кататься я действительно не умею. Как ты думаешь, кто наш черный человек?
Ее порадовало, что он не переспросил про черного человека, понял. Ну да, она же еще в первый день отметила, что Павел хорошо начитан. Начитанных мужчин Патриция уважала.
– Я не знаю, – честно признался ее собеседник. – Слишком у многих людей была причина отомстить Девятову. Практически у каждого в этом доме она была.
Даже у Эдика, который, в отличие от нас, видел его впервые. Но тот грубо разговаривал с ним, чем не повод для убийства.
– Как по мне, так совсем не повод, – Патриция пожала плечами, – если бы люди убивали всех, кто с ними был груб, так человечество вымерло бы уже. Так что это вряд ли Эдик. И вряд ли Айгар. И вряд ли Сергей. И уж точно не Карина. – Она вдруг тихонько рассмеялась. – Получается, как в присказке «на колу мочало, начинай сначала».
И там, за закрытыми дверями, все сейчас думают о том же самом. В том числе подозревая нас с тобой.
– Мне все равно, кто как про меня думает. Для меня важно, чтобы ты не считала меня убийцей, ну, и еще полиция, разумеется. А до мнения всех остальных мне нет никакого дела.
– Мне бы хотелось, чтобы того, кто это сделал, нашли. Зло должно быть наказано, – тихо сказала Патриция. – Каким бы плохим человеком ни был Девятов, его жена и маленький ребенок точно ни в чем не виноваты.
И Федор Игнатьевич тоже. Он был добрый и такой страшной смерти не заслуживал, – голос у нее задрожал.
Павел подошел ближе, потянул за руку, поднимая с дивана, взял ее за подбородок, повернул лицо к себе так, чтобы ее глаза находились на уровне его глаз.
– Все будет хорошо, Триш, – сказал он и мягко поцеловал Патрицию, едва коснувшись ее губ. – Я тебе обещаю."
"Он снова поцеловал ее так же легонько, словно проверяя, отодвинется она или нет.
