Автор
Забытый сон прерывает кофейный терпкий аромат и заботливые руки матери, но мир ожил, словно нежная рана, требующая внимания. В комнате царит легкая скрытность, словно ткань времени соткана из серых теней и теплого света рассвета. Чем-то в этом месте родниковый ледок пробуждает не только жажду кофе, но и мечты о новом пути, если хватит сил вырваться из этой сгущающейся пелены реальности....
Я её так и не рассказала. Никому. Вот только — у меня ощущение, что мама всё знает. Она смотрит на меня так... Как будто ждёт чего-то. Но никак не дождётся.
А я не могу признаться. Даже ей. Мне так страшно за Кирилла...
Ден резко разворачивается. Я этого не жду и врезаюсь в него. Он меня ловит и удерживает.
— Нет, Майя, это ты не понимаешь. Если человек — гондон, то это навсегда. И нет ничего, что ты можешь сделать, чтобы он изменился. Не тешь себя иллюзиями. И даже если этот гондон что-то к тебе испытывает, то это не любовь.
Задираю подбородок, который начинает дрожать. Может, брат прав. Я не знаю. Но у меня так сердце за Кирилла болит, что... Мне надо его увидеть! Во что бы то ни стало...
— Я... Я хочу поговорить с Киром. Мне надо. Если ты мне не поможешь, то я сама... - слова вылетают. Сбивчиво. Рассыпаясь словно бисеринки.
Ден застывает, шарит по моему лицу взглядом. И делает неутешительный вывод, при этом сильно морщится:
— Постой, Майка.
Вот так просто Ден несколькими фразами вскрывает нарыв внутри. Я задыхаюсь, услышав от кого-то вслух, что со мной происходит.
А ведь — и правда. Люблю...
Только что делать с этой любовью? Как пробиться с ней к тому, который выставляет все свои шипы и раздирает тебя ими? Видит это, осознает, как тебе плохо, но продолжает это делать? И слабым утешением служит то, что ему не лучше. А также, как тебе, плохо. Или даже еще хуже. Только по какой-то неизвестной тебе причине он не хочет остановиться.
Это страшно. Собственная беспомощность. Я тону в своих чувствах. А Кирилл... Я хочу знать, что происходит с Кириллом! Он должен мне сказать...
Молчу. По моему лицу и так всё видно. Что тут добавить? От чего зависит любовь? Разве влюбляются лишь в достойных?
— И попрёшься к нему, — делает Ден следующий правильный вывод.
Я поджимаю губы и не издаю ни звука. Я ему уже всё сказала.
— Ладно... Лучше со мной, чем одна, — обреченно выдыхает Денис.
Тянусь к нему, обхватываю за шею. Какой же высокий он стал! Шепчу, обнимая:
— Спасибо тебе большое!
— Я всегда на твоей стороне, Майя. Просто... Очень не хочу, чтобы ты страдала, — отвечает мне Денис.
Я всё это знаю. Но, наверное, уже слишком поздно для того, чтобы не страдать.
Не знаю, что и как говорит Денис матери и отчиму, но в Москву нас отпускают без вопросов. Я пыталась дозвониться Кириллу, однако очень скоро я поняла, что в черном списке.
